2009-12-02 От редакции

Сергей Лебедев: Юбилей незнаменитой войны 

30 ноября 1939 года, ровно в 8 часов утра, началась советско–финская, или Зимняя, война. В истории нашей страны, переполненной войнами, та война, продолжавшаяся 104 дня и 4 часа, и закончившаяся победой русского оружия в полдень 13 марта 1940-го года, стала, по словам А. Т. Твардовского, войной «незнаменитой». Разразившаяся вскоре Великая Отечественная своим масштабом и значимости для всего мира как–то заслонила собой «малую» войну с финнами. Более того, поскольку с 1944 года и вплоть до конца советской эпохи Финляндия была дружественным (скорее даже вассальным) для СССР государством, то из соображений своего рода политкорректности в официальных советских исторических трудах старались не касаться скользкой темы той войны. В школьных учебниках истории и в солидных академических изданиях советско-финской войне отводилось в прямом смысле несколько строчек. В Финляндии же, напротив, о Зимней войне изданы тысячи книг и статей. Вообще героические предания о том, как маленькая Финляндия в одиночку три месяца сражалась с «рюсся» (русскими), стали для финнов главным предметом национальной гордости.

После начала горбачевской «перестройки» в нашей стране начали активно исследовать «белые пятна» истории, но под пером «перестроечных» журналистов «белые пятна» превратились в «черные». В результате стало складываться нелестное для нас стереотипное представление о войне: злодей Сталин, сговорившись с другим злодеем Гитлером, напал на маленькую демократическую Финляндию, но финны побили Красную армию, которая, конечно же, воевать не умела. В результате остается непонятным, почему же Карельский перешеек все же стал русским. Думается, нам, русским, нечего стыдиться той войны. Все было сделано правильно, хотя, возможно, и можно было сделать лучше.

Многие пишущие о советско-финской войне авторы, волей – неволей переносят на шесть с половиной десятилетий назад особенности современной Финляндии – страны мирной, стабильной, демократической и процветающей. Но довоенная Финляндия вовсе не была невинной овечкой, на которую напал русский медведь. К 1939 году финны жили в экономически отсталом, и политически нестабильном государстве–гарнизоне. И в области экономики, и, как ни парадоксально, в области политических прав, Финляндия 20-30-х г.г. сделала заметный шаг назад по сравнению с эпохой Великого Княжества Финляндского в составе Российской империи. Кстати, Финляндия в 1809-1917 г.г. была вполне независимым государством, связанным с Россией лишь династической унией – самодержавный император Всероссийский был по совместительству конституционным Великим князем Финляндским. Как видим, Финляндия до 1917 года вовсе не была российской губернией, и в этом смысле выражение о том, что Финляндия «отделилась» от России, или стала «независимой», не вполне корректны. Просто после падения российской монархии и превращение России в поле боя Гражданской войны, Великое княжество превратилось в страну, уже не связанную с Россией.

После 1917 года Финляндия, подобно другим лимитрофам, образовавшихся на территориях прежней Российской империи, так и не смогла достигнуть экономических показателей 1913 года. При населении в 3,5 миллионов человек Финляндия имела 100-тысячную безработицу. Единственной функционирующей отраслью финляндской экономики была лесная промышленность, а также строительство укреплений. Страна переживала демографический кризис: во второй половине 30-х г.г. в Финляндии умирать стало больше, чем рождаться. Вряд ли утешением для финнов было то обстоятельство, что в 30-е годы вымирали также Эстония, Латвия, а также флагман европейского декаданса Франция. В политической жизни медлительных спокойных финнов кипели латиноамериканские страсти. За первые 20 лет независимости страна пережила одну гражданскую войну, несколько заговоров, хаотическую смену правительственных кабинетов.

Но, несмотря на экономические и демографические проблемы, маленькая Финляндия была очень милитаризированным государством. Со всей страстью самостоятельно не воевавшей нации финны отдавались парадам, учениям, знаменам, мундирам. Немецкие журналисты отмечали, что Финляндия похожа на Пруссию. Военным делом финны начинали заниматься со школьной скамьи в «беличьих ротах», затем шла действительная военная служба в армии. Политически благонадежные граждане продолжали заниматься военной подготовкой в военизированной организации шюцкор («охранный корпус»). Женщины проходили военную подготовку во вспомогательной организации «Лотта Свярд». Военные расходы составляли 1/3 всех расходов страны, и это без учета расходов на шюцкор и строительство «линии Маннергейма». Благодаря всеобщей военизация Финляндия могла выставить под ружье больше солдат относительно общей численности населения, чем Германия после тотальной мобилизации. Война, и причем только война с Россией, была чуть ли не смыслом существования Финляндии. А между тем граница с Россией проходила в 32 км от Ленинграда.

Как и все соседи России, финны имели весьма значительные территориальные претензии к нашей стране. Собственно, экспансионистские планы по отношению к России преследовали многие деятели культуры и политики Финляндии еще с ХIХ века, когда Финляндия была Великим княжеством в составе Российской империи. Поэт Эмиль Квантен в 1855 году писал, что границы Финляндии должны пройти по «трем перешейкам» по линии Нева – Ладожское озеро – Онежское озеро- Белое море. Классик финской литературы Топелиус в 1876 году призывал финнов объединить под своим руководством все финно- угорские народы. После провозглашения независимости в 1917 году финляндские лидеры были готовы в любой момент приступить к расширению территории страны за счет России. Постоянно велась идеологическая обработка граждан Финляндии. Так, вопреки историческим фактам, финнов убеждали в том, что они были угнетены в Российской империи. Историки подсчитывали войны с русскими, начиная с древних летописных стычек. Не случайно, по мнению финнов, война 1939 - 40 гг. была 22-ой по счету русско-финской войной (!). Наконец, финнов убеждали в том, что все экономические и социальные проблемы Финляндии будут решены после расширения на юг и восток. Только в 30 е г.г. вышло шесть художественных книг, посвященных будущему взятию «Пиетари» (Ленинграда). Между различными финскими партиями происходили споры по поводу грядущих границ Финляндии, но в том, что Финляндия должна территориально увеличиться, согласны были все.

Впрочем, при всей своей воинственности, финляндские лидеры хорошо понимали, что Финляндия не сможет самостоятельно отхватить у русского соседа хоть вершок земли. Поэтому все стратегические планы финнов заключались в том, чтобы вступить в любую антирусскую коалицию. Опасаясь, что Финляндия потерпит поражение раньше, чем получит помощь, финские военные планировщики сделали ставку на сооружение на границе почти напротив Ленинграда мощной линии укреплений, известной как «линия Маннергейма». План ведения войны заключался в том, чтобы измотать советские войска на «линии Маннергема», а затем, дождавшись помощи от западных союзников, перейти в наступление.

Сооружение «линии Маннергейма» шло с 1927 года (впрочем, первые полевые укрепления появились в 1919 году), и к началу войны «линия» была почти готова. Сама «линия Маннергейма» пересекала весь Карельский перешеек. Эта «линия» была уникальным сооружением, состоящим из трех полос. Ширина «линии» была 135 км, глубина - 90 км. Обойти ее невозможно, стало быть, надо ее будет брать в лоб. Но при этом надо преодолеть 1000 дотов и дзотов, из которых 296 были настоящими крепостями.

Осенью 1939 года началась Вторая мировая война. Это обстоятельство вызвало энтузиазм у финляндских лидеров, почувствовавших, что наступает момент долгожданной войны с СССР. Уже 14 октября была объявлена всеобщая мобилизация. С Карельского перешейка было эвакуировано гражданское население. Впрочем, советские руководители также решили, что именно теперь, когда англо-французская коалиция отвлечена от Финляндии, а Германия (по договору о ненападении) не будет возражать против территориальных изменений на севере Европы, настал момент изменения границ. Разумеется, когда обе стороны стремятся к войне, она начнется. И 30 ноября 1939 года, в 8 часов утра, залпы тысяч батарей возвести ее начало.

«Малая» война оказалась не такой уж малой. С советской стороны в боевых действиях принимало участие свыше 1 миллиона солдат, с финской – 600 тысяч. За 105 дней боев обе стороны понесли огромные потери. Погибли 126 875 советских солдат, 265 тысяч были ранены и обморожено. Потери составили 40% личного состава участвовавших в войне частей. Финны потеряли 48 243 человека убитыми и 45 тысяч ранеными, что составляло 20% состава финских войск. Впрочем, учитывая отсутствие у Финляндии резервов, эти потери означали полное поражение финских вооруженных сил, исчерпавших все ресурсы. О характере боевых действий говорит небольшое количество раненых в общем числе потерь, причем у финнов раненых оказалось даже меньше, чем убитых. Все объяснялось лютыми морозами, и поэтому раненные, но не госпитализированные немедленно погибали от холода. Об упорстве обеих сторон свидетельствует удивительно малое по масштабам войны количество военнопленных. В плену оказались 5 567 красноармейцев, в большинстве своем обмороженных, и 806 финнов. Похоже, что бойцы противоборствующих сторон сражались по правилу - в плен не сдаваться и пленных не брать. Как видим, соотношение потерь было 1:3 в пользу обороняющихся, что является вполне приемлемой нормой потерь в наступательной операции (звучит это, конечно, жестоко, но таков военный язык). Более того, потери советской стороны вовсе не были чрезмерными, ведь русские наступали на хорошо подготовленную линию укреплений, в неблагоприятных климатических условиях.

Напоминание о потерях необходимо потому, что до сих пор на страницах западных и современных «российских» (то есть русскоязычных) изданиях советских бойцов той войны «убивают» сотнями тысяч. Еще финский главком Маннергейм, издавая по своей потерпевшей поражение армии по случаю заключения мира, объявил о том, что 200 тысяч русских не вернутся домой. В финских книгах уверяется, что финны уничтожили аж тысячу русских самолетов и 2 300 танков (это все показатели страха западного обывателя перед танковыми армадами СССР). Но финны все же не склонны проявлять чрезмерную фантазию. По сравнению с западными исследователями при злорадном подсчете трупов всех переплюнул плешивый «реформатор» Хрущев, объявив в своих пустословных мемуарах, что СССР в Зимнюю войну потерял миллион человек.

Для командования Красной Армии упорное сопротивление финнов оказалось неожиданным сюрпризом. Как это часто бывало в нашей истории, успехи в конфликтах с японцами и легкая польская кампания сентября 1939 года привели к «шапкозакидательским» настроениям военного руководства. Добавим к этому природные условия. На январь 1940-го года приходиться рекордно низкая температура за всю историю метеонаблюдений в регионе. Температура колебалась от нуля до – 42 С. Установился глубокий снежный покров, в котором застревала техника. И была острейшая нехватка времени. Войну надо было выиграть как можно скорее, пока на помощь финнам не пришли западные союзники.

Но разве есть сила, способная остановить русского солдата? В декабре 1939 года, успешно преодолев пограничные укрепления, овладев островами Финского Залива и форсировав реку Тайпале (Бурная), Красная армия остановилась перед «линией Маннергейма». Попытка взять ее сходу потерпела неудачу. Однако, после основательной подготовки, 11 февраля 1940-го года наша армия под командованием маршала С. К. Тимошенко вновь начала прорыв «линии». После мощной артподготовки, в ходе которой за несколько часов было выпушено больше снарядов, чем за всю русско-японскую войну, Красная Армия вгрызлась в финские укрепления, постепенно тесня неприятеля. К марту наши войска прорвали все укрепления «линии Маннергейма» и овладели хорошо укрепленным Выборгом. 12 марта в Москве финская делегация подписала мирный договор. На следующий день в полдень военные действия были прекращены.

По Московскому мирному договору к СССР отошел Карельский перешеек с городами Выборг и Кексгольм (Приозерск). Для Финляндии это были ощутимые потери. Она потеряла 10% территории, на которой жило 445 тысяч человек и которые обеспечивали треть промышленного производства Финляндии. Но наша страна обеспечивала себе защиту своей северной столицы. Цели СССР в войне были выполнены. Финны горделиво говорят, что Сталин хотел присоединить к СССР всю Финляндию, но Финляндия, оказывается, отстояла независимость. Как шутят финны, народ, обладающий своеобразным чувством юмора, в Зимней войне победил СССР, но Финляндия заняла почетное второе место. Но Сталин не стал продолжать войну, хотя знал, что к середине марта Финляндия исчерпала все людские и материальные ресурсы. Впрочем, если задача советизации Финляндии действительно стояла бы перед советским руководством, то Сталину ничто не помешало бы советизировать Финляндию после ее второго поражения в 1944 году.

В день юбилея победы в незнаменитой войне мы должны отдать долг памяти русскому солдату, который преодолел и мощные укрепления, и лютые морозы, и бездарность Ворошилова, и стойкость достойного противника. Мы должны помнить, что и в современной Финляндии на самом высоком уровне поднимается «карельский вопрос», а в России у власти находится немало мерзавцев, готовых (небескорыстно, разумеется) вместе с Курилами и Калининградом отдать и Карельский перешеек. Но память о героях Зимней войны должна мобилизовать нас на защиту Карельского перешейка.

Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родине в советско-финской войне!  

Приведенные в статье Сергея Лебедева данные о потерях Финляндии, комментирует петербургский историк Игорь Пыхалов:

«Первоисточником распространенной цифры финских потерь — 48 243 убитых, 43 тыс. раненых[128]является опубликованный в газете «За рубежом» №48 за 1989 год перевод статьи подполковника генштаба Финляндии Хельге Сеппяля из финского журнала «Мааилма я ме» («Maailma ja me»): «Финляндия потеряла в “зимней войне” более 23 000 человек убитыми, более 43 000 человек ранеными. При бомбёжках, в том числе торговых кораблей, были убиты 25 243 человека»[129]. Суммируя 23 000 и 25 243, ссылающиеся на публикацию в «За рубежом», и получают ту самую цифру в 48 243 убитых.

Увы, в данном случае мы имеем дело с грубой ошибкой переводчика. На самом деле в оригинале статьи Сеппяля сказано следующее: «Suomi menetti talvisodassa yli 23 000 miesta kaatuneina ja yli 43 000 miesta haavoittuneina. Pommituksissa ja kauppalaivastossa mukaan luetut huomioon ottaen kuolleita oli kaikkiaan 25 243»[130].

Что в переводе означает: «Финляндия потеряла в зимней войне свыше 23 000 человек убитыми и свыше 43 000 человек ранеными. Если принять во внимание потери гражданского населения при бомбёжках и потери гражданского флота, то общее число погибших — 25 243». Таким образом, цифра финских потерь в 48 тыс. убитых является следствием недоразумения и должна быть выведена из научного оборота».

128. См. например: Россия и СССР в войнах XX века... С.212.

129. Сеппяля Х. Как проходили сражения // За рубежом. 1989. №48 (1533). С.18.

130. Seppala H. Nain kulki talvisota 30.11.1939–13.3.1940 // Maailma ja me. 1989. №9. S.54.

 

 

Виталий Чернов, кандидат исторических наук: Горячие споры о зимней войне

Ответ на статью Сергея Лебедева «Юбилей незнаменитой войны»

Прочитав статью Сергея Лебедева, посвящённую советско-финской войне, не могу удержаться от того, чтобы не охарактеризовать ее тезисы как голословные и противоречащие историческим фактам. В ней повторяются пропагандистские штампы советской эпохи, которые в наши дни выглядят более чем нелепо, а главное – необоснованно. Или это - всего лишь следствие существующей в стране тенденции возврата к старым «добрым» временам?

Приют убогого чухонца

Впрочем, вернемся собственно к статье. По мнению ее автора, Финляндия до 1917 г. была «вполне независимым государством, связанным с Россией лишь династической унией». Но так ли это было?

Действительно, в 60-70-е гг. XIX века (напомним, что Финляндия была присоединена к Российской империи в 1809 г.) Финляндия получила некоторую автономию – прежде всего, благодаря царю-реформатору Александру-II. Были отменены вывозные пошлины в Россию, разрешено строительство паровых лесопилок, финский банк смог печатать собственные деньги – финские марки, начал работать Сейм, появились политические партии. Конечно, никакой «независимостью» при этом и не пахло – в Гельсинфорксе сидел российский генерал-губернатор, ему подчинялись финские войска, Сейм согласовывал все реформы с императором, самостоятельная внешняя политика, разумеется, исключалась.

Однако пользоваться предоставленными свободами финнам было суждено недолго. После смерти Александра-II начался обратный процесс. В интересах русских капиталистов был ликвидирован договор о беспошлинной торговле с Финляндией, а в 1884 г. создана специальная комиссия, которая разработала программу, предусматривавшую русификацию страны, установление контроля за прессой и политическими процессами. С этой целью почта Финляндии передается в подчинение министерству внутренних дел Российской империи. В 1891 г. было созвано Особое совещание российского правительства, которое выработало проект ликвидации финской автономии. Началась идеологическая подготовка наступления на автономию: появляются книги по истории Финляндии (напр. «Покорение Финляндии» М. М. Бородкина), в которых обосновывается неспособность финнов к самостоятельности. После чего начинается реализация плана – русский язык объявляется обязательным языком для делопроизводства, финские чиновники заменяются на русских, осуществляется структурное слияние российской и финской армии. В начале 1899 г. был опубликован Манифест, который фактически лишал Сейм законодательных полномочий. А в 1901 г. по новому закону о воинской повинности, национальные формирования ликвидировались, а финны должны были служить наравне со всеми в русских войсках. Изымались тиражи неугодных газет, некоторые насильственно закрывались. Все эти преобразования привели к возникновению подпольного антироссийского движения сопротивления. Демонстрации недовольных разгонялись казаками.

Всё это, а также революция 1905-07 гг. в России заставили Николая-II пойти на некоторые незначительные уступки. Тем не менее, правительство Столыпина начало новое наступление на права финнов. Оно закончилось тем, что летом 1910 г. русский царь подписал закон «О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения», который ликвидировал остатки финской автономии. Сейм был разогнан, его председатель Свинхувуд (будущий президент Финляндии а 1931-1937 гг.) отправлен в Сибирь. Вплоть до начала первой мировой войны вектор политики Российской империи в Финляндии остается неизменным. В период 1914-17 гг. российские власти занимают более осторожную позицию в отношении Финляндии, опасаясь перехода ее населения на сторону Германии. В 1916 г. в Финляндии действуют карательные отряды, охотившиеся за теми, кто активно сочувствовал Германии (дело в том, что в это время в Германии был создан финский егерский полк).

Не вдаваясь в более подробное изложение событий, отметим лишь то, что ни о какой полноценной автономии, а уж тем более «независимости» Финляндии до революции 1917 года не может быть и речи. Напротив, политика насильственной русификации Финляндии привела к стойкому недоверию со стороны финнов к русской государственности, что оказало значительное влияние на события, приведшие к Зимней войне.

Медведи и овечки.

Далее автор пытается доказать, что Финляндия представляла некую угрозу для Советской России и СССР, так как она «вовсе не была невинной овечкой, на которую напал русский медведь». Стараясь доказать наличие угрозы со стороны Финляндии, автор ссылается на то, что страна представляла из себя военный «гарнизон», чуть ли не единственной отраслью экономики которого было строительство укреплений. Подобные заявления выглядят столь же голословными, как и утверждение о независимости Финляндии в составе Российской империи.

Первое время после обретения независимости в Финляндии шла достаточно тяжелая гражданская война. Существовала реальная угроза захвата власти коммунистами, пользовавшимися поддержкой российских большевиков. «Красная» угроза существовала и после войны. Финляндии предстояло оправиться от всех потрясений, модернизировать экономику и одновременно обезопасить себя как от внутренней угрозы, исходившей со стороны коммунистов, так и от внешней, исходящей от сопредельных стран, таких как Советская Россия и даже Швеция, с которой возник конфликт из-за Аландских островов.

В октябре 1927 был принят закон о выкупе земель и выплате компенсаций землевладельцам. Крестьянам, имевшим земельные наделы, были предоставлены долгосрочные кредиты, организованы кооперативы. Страна вступила в Скандинавский кооперативный союз. Модернизация и структурные преобразования в экономике привели в конце 30-х годов, несмотря на последствия мирового экономического кризиса, к стабилизации и росту уровня жизни. Напомним, что в начале 30-х экономический кризис затронул практически все страны мира, так что на их фоне Финляндия выглядела вполне нормально. Это опровергает заявления о несостоятельности финской экономики в данный период. Тем более непонятно, каким образом Финляндия могла бы быть «страной-гарнизоном», если ее экономика была столь слаба, как это описывает Сергей Лебедев? Ведь содержание армии – дело не дешевое.

И уж вовсе смешным представляется тезис, что трехмиллионная Финляндия могла представлять какую-либо угрозу Советскому Союзу. Один ЛВО в то время насчитывал 20 дивизий, в то время как военная группировка Финляндии даже после мобилизации не достигала 13 дивизий, в разы уступая Красной армии по количеству танков, орудий и самолетов. Не Финляндия угрожала СССР, а напротив, СССР представлял угрозу Финляндии, что и объясняет её высокие затраты на оборону и строительство укреплений в этот период. Так что «гарнизонность» маленькой страны – не ее вина, а ее беда, вынужденная мера для организации хоть какой-то защиты от сталинской империи.

Автор статьи утверждает, что «план ведения войны заключался в том, чтобы измотать советские войска на «линии Маннергейма», а затем, дождавшись помощи от западных союзников, перейти в наступление». Однако для этого требовалось, чтобы СССР напал на Финляндию и начал штурм укреплений. То есть никакой агрессии со стороны Финляндии не планировалось – напротив, она готовилась к обороне, рассчитывая, разумеется, на помощь других стран в кризисной ситуации.

Да и в самом советском руководстве никто не воспринимал Финляндию как страну, которая представляла бы военную опасность. Сталин опасался лишь использования территории Финляндии как военного плацдарма другими великими державами. Однако сталинское руководство само сделало все, чтобы испортить отношения с соседним государством.

Сообщения о массовых репрессиях, насильственной коллективизации и голоде в СССР не могли, разумеется, способствовать доверительным отношениям между двумя странами. Правительство, которое попирает права собственных граждан, вряд ли способно уважать и права других народов. Тем более, что в эти годы предпринимается депортация карелов, которая вызвала ответную реакцию со стороны Финляндии: она официально осудила данную акцию. Было известно и о том, что в Советском Союзе усилилась дискриминация лиц финской и карельской национальностей в политической и культурной жизни. В обстановке сталинского произвола финноязычные издания и школы в Ленинграде и в Карелии закрывались, а все, кто выступал в защиту родного языка, обвинялись в «великофинском национализме» и работе на «финскую и германскую разведки».

Конечно, в Финляндии всегда находились мечтатели, грезившие идеями объединения всех финно-угорских народов, однако для этого у Финляндии никогда не было ни средств, ни возможностей. Надо ли упоминать о том, сколько существовало в России планов объединения всех славянских народов в единую империю, что неоднократно и пытались cделать русские цари? А если вспомнить про планы большевиков «железной рукой загнать человечество к счастью»? Да и даже современной Финляндии не потянуть восстановление и тех территорий, что были присоединены к СССР после войны. Просто потому, что вновь обретенные территории потребуют до 10 биллионов долл. на их восстановление

Не Финляндия готовилась к агрессии, а Советский Союз, который начал подготовку к войне с соседним государством уже в 1936 году, когда вышло постановление СНК о переселении населения с карельского перешейка для строительства там военных объектов.

Все эти действия советской власти способствовали лишь нагнетанию обстановки, но никак не потеплению отношений. Сталин изначально исходил с позиции силы, не желая добиваться расположения Финляндии на равноправной основе, без нарушения ее суверенитета и нейтралитета.

Автор оппонируемой статьи признается, что после начала второй мировой войны СССР воспользовался моментом для нападении на Финляндию. Однако он тут же оговаривается, что войны «хотели обе стороны». Это утверждение противоречит его же заявлениям о том, что Финляндия собиралась напасть на СССР при помощи западных союзников. Дело в том, что после начала второй мировой войны помощь Англии и Франции исключалась, поскольку они заняли выжидательную позицию, а между Германией и СССР был заключен пакт Молотова-Риббентропа, развязывавший Сталину руки. Нелепо утверждать, что Финляндия хотела войны с Советским Союзом, не имея за спиной никакой поддержки. Она могла рассчитывать только на скандинавскую солидарность в случае нападения СССР, но и этот расчё