Теперь, казалось бы, порядок  наведен: ЕГЭ принимают на нейтральной для школьников и их учителей территории беспристрастные преподаватели со стороны. Правда, как показал опыт, на Кавказе, с его клановой системой и всеобщим кумовством,  понятие «со стороны» не существует, и оттуда победоносно хлынул поток малограмотных «отличников» с безупречно сданными экзаменами, но и в прочих регионах РФ разгильдяи ничем не рискуют. Результат можно оспорить в специальных инстанциях,  есть право на пересдачу, а главное учителя и директора бояться провалов своих питомцев на ЕГЭ куда больше их самих. Все дело в финансировании, и не простом, а подушевом. Как известно, система подушевого финансирования школ, экспериментально введенная в ряде регионов, включая Петербург,  с 2010 года вводится повсеместно, за что лично ратует президент Медведев.

Чем больше учеников в школе, тем больше денег из казны на образовательные нужды, включая процент к зарплате администрации. Это неминуемо ведет к конкурентной борьбе между школами, осложняемой общим демографическим кризисом на фоне грядущей волны пониженной рождаемости. (Вслед за относительно многочисленным поколением первых горбачевских лет, в репродуктивный возраст вступают малочисленные и травмированные реформами дети 90-х).

В конкуренции  как таковой ничего плохого нет. Беда в другом: по дурной чиновничьей  традиции продолжает править бал процентомания. На сайтах школ появляются диаграммы успеваемости, особенно акцентируется внимание на результатах ЕГЭ. Всех лоботрясов и лодырей негласно предписывается тянуть из класса в класс: оставишь на второй год, не дай бог, обидятся, документы заберут. Поставишь «двойку» за год – снизится процент успеваемости, читай – конкурентное преимущество. Стоит ли после этого удивляться, что учителя в грош не ставят его же ученики, а хамство для них едва ли не норма.

«Захожу в класс, - рассказывает знакомая молодая  учительница, - мои девятиклассники еще не угомонились после перемены, и под шумок с последних парт доносится отборный мат. Возмущаюсь, а в ответ – искреннее изумление: а никто и не ругался, мы просто разговариваем! Спросила у старших опытных коллег – да, говорят, матерятся на уроках, а что делать? Из всех рычагов воспитательного воздействия остался единственный: звонить и вызывать родителей. Только те, как правило, тоже немногое могут, поскольку, как правило, работают с утра до вечера, и надеются, что воспитанием чада тоже займется школа».

Только надежды их не оправдываются. Задачи воспитания сейчас,  как и всегда, поручаются классным руководителям, которым сейчас в петербургских школах, доплачивается аж 1000 тысяча рублей в месяц! (И то, как уже писало «АПН Северо-Запад» с большими задержками) Это на класс наполняемостью от двадцати пяти человек и более, а если за партами учеников сидит меньше – сумма пропорционально уменьшается, но требования к работе «классных» все время только растут, особенно по части  зашкаливающей все мыслимые пределы отчетности.

Масла в огонь  подлили  с высокой  кремлевской  трибуны, назвав образование  «услугой». Тогда кто у нас ученики? Потребители  услуги, сиречь клиенты, которые всегда правы по определению. А как быть с ответственностью? Да  очень просто: возложить ее на школу и учителей в качестве стрелочников. Доходит до смешного: учитель не смеет выставить за дверь класса матерящегося гопника, потому что… родители могут подать в суд за лишение их ребенка права на образование. Директора панически боятся всяческих судебных исков,  выиграть которые у родителей есть вполне реальные шансы. Двойка на экзамене – тоже повод довести дело до суда: почему-де школа не обеспечила качественную образовательную услугу? Вообще фразы «подам в суд» и «буду жаловаться» частенько можно услышать от самих недорослей, быстро усвоивших, что у них есть права, но совершенно не желающих знать об обязанностях.

Предвижу возражения: мол, какое дело обществу (то есть родителям) до всей этой педагогической кухни, были бы знания у ребенка. Увы, нынче в школу дети ходят не за знаниями как абсолютной ценностью, а затем, чтобы удовлетворительно сдать ЕГЭ. С благословения, а зачастую под давлением администрации (которую в свою очередь прессингуют образовательные чиновники) настоящее качественное обучение повсеместно подменяется тупым натаскиванием на выполнение типовых тестов.

Учительница одной  из школ с углубленным изучением   математики сетует, что  вместо положенной программы  почти  вузовского уровня в одиннадцатом классе занимается решением стандартных  задач ЕГЭ. Причина такого вопиющего снижения планки  - крайне слабый уровень подготовки самих одиннадцатиклассников. Каким путем они дошли до выпускного класса математической школы? Да все тем же путем отсутствия отсева при объективном недоборе под влиянием законов финансирования, требующих от администрации любым способом обеспечить максимальную численность старшеклассников.

«Долго не могла  понять глухого сопротивления своих учеников, - делится она. – Все попытки строить уроки по программе вызывали странный ропот и вопросы типа «когда же мы будем готовиться к ЕГЭ?» Оказывается, повсеместно в старших классах давно уже отложили учебники, закупили сборники тестов – и знай, решают их из урока в урок. Дикая ситуация, зато всех устраивает. И администрацию - лишь бы не было «двоек», - и школяров – не надо напрягаться, «лишнее» учить!»    

Представьте  себе  чудака, решившего  получить  фундаментальные знания по разным предметам, решая кроссворды и периодически заглядывая в ответ. Много ли он достигнет? Между тем, почти то же самое сейчас происходит в школах. Конечно, какая-то информация и после тестов в голове оседает, но как быть с умением самостоятельно мыслить?.. искать нестандартные решения? Велик ли шанс, что на такой системе может вырасти математический гений, типа Григория Перельмана? Почему-то не хочется верить, что так оно и было задумано.