2009-10-08 Станислав Белковский

Наверное, у каждого – ну, или почти у каждого – человека есть свой идеал. Которому хочется подражать, в которого хочется превратиться во сне. А потом – наяву.

У нынешних правителей России тоже есть свой идеал. Что бы они публично ни говорили, как бы ни отрицали и ни морщились, этот идеал – семья Муамара Каддафи, лидера Ливийской революции. Может быть, точнее – Каддафи и его сыновья.

Потому что Каддафи и его сыновьям позволено всё. В прошлом году один из сыновей, Ганнибал Каддафи, в состоянии всяческого опьянения избил прислугу в шикарном (как и всё на Руси – копирайт В. В. Путин) отеле в г. Женева, Швейцарская конфедерация. Его, как это часто бывает в таких случаях и евроатлантическом мире, задержала полиция.

И чем дело кончилось? А вот чем. Президент Швейцарской Конфедерации приехал в Ливию извиняться. Перед Каддафи и его сыновьями. А полицейских, задержавших Ганнибала, отдали под следствие. Потом их ждет швейцарский суд.

Вот и наш Михаил Прохоров-Куршевельский, бывший совладелец «Норильского никеля», член президентского совета по модернизации и спонсор литературной премии «Нос», все ждет, что Франция извинится перед ним за арест в том самом Куршевеле в 2007 году. Но можем ли мы себе представить, чтобы президент Николя Саркози приехал в Москву приносить такие вот извинения? Пожалуй, что не можем.

Да, еще. Незадолго до извинительского визита швейцарского предводителя Муамар Каддафи публично заявил, что Швейцарию надо ликвидировать, а территорию ее поделить по языковому принципу: между Германией, Францией и Италией. И никто особо не возмущался. «Цивилизованный мир» это дело благостно проглотил.

А можно ли себе представить, чтобы кто-то из российских лидеров заявил публично, например, что Украину надо поделить на три части: скажем, между Польшей, Венгрией и Россией? И какой мегаскандал случился бы, если б кто-то из наших начальников на это отважился?

Вот так-то. Что позволено африканскому Ливиафану, совершенно не позволяют нашему русскому медведю. А почему? Чем мы хуже? У нас ведь денег не меньше. И мы точно так же готовы не признавать никаких законов, выходящих за пределы денежной власти. Точнее, всевластия.

Почему и чем мы хуже – см. в конце этого текста. А пока в международном масштабе нас не числят ровней Ганнибалу Каддафи, нашей элите приходится самоутверждаться на Родине. Характерный пример – 400-метровый «Охта-Центр», в Санкт-Петербурге. Он же «газоскреб».

Всё – против этого проекта. 100% экспертиз. Позиция ЮНЕСКО, грозящего исключить Питер из перечня памятников великого наследия. Мнение светочей и светил петербургской культуры. Наконец, сам господин народ Петербурга, который во всех соцопросах выступал против решительным большинством. Но «газоскреб» все равно решено строить. Высотой в 4 раза больше допустимой высотным регламентом. Чтобы было видно изо всех петербургских щелей.

А этот «Охта-Центр» зачем вообще нужен? Ну уж точно не как главный офис «Газпрома» или там «Газпромнефти». Пока Москва остается де-факто и де-юре единственной столицей РФ, весь их топ-менеджемент останется в Москве. Чтобы легче было ездить в Кремль, он же Белый дом, и открывать дубовые двери натренированными ногами.

«Охта-Центр» нужен, наверное, для двух вещей:

- чтобы прихватить изрядно денег на стадии строительства – так сегодня бывает у нас на всяком большом строительстве;

- чтобы показать, что если у кого много денег, то ему всё позволено – как Ганнибалу Каддафи; хотя бы даже в масштабах собственной страны и своего урожденного города.

Старый питерский герой решал вопрос о твари дрожащей с помощью старухи и топора. Новые герои решают тот же вопрос – с помощью денег и очень высокого здания. Издалека, наверное, похожего в том числе и на раскольниковский топор.

И пусть жалкие людишки, от Олега Басилашвили до Юрия Шевчука, суетятся. У них же нет больших денег. А все решают большие деньги. Они только и ставят и выше закона, и выше истории.

А теперь вернемся к вопросу «почему»? Почему то, что позволено делать во всем мире Ганнибалу К., не позволено нашим супермиллиардерам?

Тому, на самом деле, есть добрый десяток причин. Но, как в старом анекдоте про преферанс, называть имеет смысл только одну. Первую и главную.

Россия хочет быть Европой и принадлежать Европе. Ливия – нет. Мы – вроде как европейцы. Они – вроде как варвары.

А с того, кто собирается считаться и называться европейцем, и спрос совершенно другой. Вот когда мы, наконец, перестанем комплексовать перед Европой, честно признаем, что да, не вышло, скифы мы, и азиаты мы, и окно в «цивилизованный мир» Петр открывал совершенно напрасно, а если бы этот Петр знал, что к чему, то вместо окна сам установил бы четырехсотметровый газоскреб, и когда мы сожжем Пушкина и Достоевского, и когда наша сборная по футболу перейдет в чемпионат Азии, где она, того гляди, станет еще чемпионом, и когда наша территория сократится до уместно малых размеров, сопряженных исключительно с газом и нефтью, и когда мы забудем всех своих персонажей из старых снов и установим на последнем письменном столе благоговейную фотокарточку Каддафи – вот тогда-то нам тоже будет позволено всё.

Может быть, эти времена когда-нибудь и наступят. А про «газоскреб» сокрушаться не надо. Вернее, рано еще сокрушаться. Ведь это как «Северный поток». Или «Южный поток». Все украдут на стадии первого этажа. Вот строительство и застопорится.

В общем, борьба не окончена. Она только начинается.

Станислав Белковский

по материалам www.gzt.ru