 |
|
| ГЛАВНАЯ |  |
НОВОСТИ | |
ПУБЛИКАЦИИ | |
МНЕНИЯ | |
АВТОРЫ | |
ТЕМЫ |
| Вторник, 14 июля 2026 | » Расширенный поиск |
 Топор, суувастик и красная шамбала
105 лет назад - 11 июля 1921 года - в Монголии произошла Аратская (то есть Пастушеская) революция. В этом активно поучаствовала РККА в процессе борьбы с войсками белого барона Романа Унгерна-Штернберга. Страна получила признание независимости, стала первым социалистическим государством и прочно вошла в орбиту влияния Москвы. Любопытно, что всё это имело отчетливый местный колорит, замешанный на буддийской мистике. Верховным правителем Монголии остался ее духовный глава Богдо-Гэген, то есть на первое время получилась своего рода красная теократия. А цирики (солдаты) Народно-революционной армии распевали песню про Шамбалу, куда открыла им дверь революция. Мировое захолустье Что собой представляла Монголия в конце 19 – начале 20 века? Это гигантская территория, больше Испании или Франции, где ходили бесчисленные стада коз, овец и лошадей. Некогда владевшие половиной мира монголы давно ослабли и с 17 века попали в зависимость от правившей в Китае маньчжурской династии. Население составляло меньше полумиллиона человек. Большинство их составляли пастухи – араты, было также множество лам (чья численность, на минуточку, составляла до трети населения) и, конечно, привилегированные меньшинства – нойоны (князья) и гамины (китайцы). Путешественник Николай Пржевальский оставил в 1876 такие записки о столице Монголии: «Наружный вид монгольской части Урги грязен до отвращения. Все нечистоты выбрасываются на улицы, на которых не только ночью, но даже днем жители отправляют свои естественные надобности. На базарной площади ко всему этому прибавляются еще толпы голодных нищих. Некоторые из них, преимущественно убогие старухи, поселяются здесь даже на постоянное жительство. Трудно представить что-либо отвратительней подобной картины. Дряхлая или увечная женщина ложится на землю посреди базара, и на нее, в виде подаяния, набрасывают старые войлоки, из которых страдалица устраивает себе конуру. Лишенная сил, она здесь же отправляет свои потребности и, покрытая тучами паразитов, молит проходящих о милостыне. Путешественник встречает более отвратительные сцены на кладбище, которое лежит возле самой Урги. Здесь трупы умерших не зарываются в землю, но прямо выбрасываются на съедение собакам и хищным птицам. Буддисты считают даже хорошим признаком, если труп будет скоро съеден – иначе человек, по их понятиям, не был при жизни угоден Богу». Духовным лидером монголов, пользовавшимся непререкаемым авторитетом, был тибетец Богдо-Гэген VIII. Он пытался потихоньку выйти из-под опеки Китая. Традиционно надежду на независимость монголы видели в северном соседе – России. Как полководец Амурсана, поднявший неудачный мятеж в 1755 году, бежавший в Тобольск и умерший там от оспы. Его супруга Битей переехала в Петербург и некоторое время жила там при дворе. Между тем, в начале 20 века Китай сам находился в глубоком упадке. 1 декабря 1911 года там произошла Синьхайская революция, начались бесконечные войны и стало не до монголов. По сути независимость Монголии просто упала с неба. Ламы провозгласили теократию, а Богдо-гэген VIII стал монархом, была проведена коронация. Это время совпало с активным проникновением России в Монголию. Через ее территорию активно велась торговля чаем с Китаем, в Урге появились русская слобода и военная школа. В 1912 году министр иностранных дел Сергей Сазонов принял посольство от Богдо-Гэгена. Признавать независимость Урги в Петербурге не хотели, но выступали за широкую автономию. В 1915 году было заключено Кяхтинское тройственное соглашение России, Китая и Монголии, признавшее автономию Монголии и оговорившее права русских и китайцев на ее территории. По прозвищу Топор Лидер монгольской революции (точнее – один из лидеров, позднее возведенный в ранг местного Ленина) Дамдин Сухэ-Батор родился 2 февраля 1893 года. Дамдин – имя по отцу, а Сухэ значит топор. Он происходил из аратов, при этом считается, что его предки были этакими робин гудами – благородными разбойниками, грабившими богатых и делившимися имуществом с бедными. Семья его в 1900 году переехала в Ургу и поселилась рядом с посольским кварталом. В итоге мальчик играл с русскими детьми и немного выучился говорить по-русски. Сухэ окончил русскую военную школу, получил чин вахмистра и пошел служить в армию Богдо-Гэгена. Его соединение разгромило возле озера Халхин-гол войско восставшего племени баргутов, за что он получил титул «батора», то есть богатыря. Во время революции и Гражданской войны уже России стало не до монголов, и Ургу в октябре 1919 оккупировал корпус китайского генерала Сюй Жичена. В столице возникли подпольные кружки, нацеленные на борьбу за независимость – Восточное Хуре (в котором состоял Сухэ) и Консульский холм (название было дано в честь посольства России, главой его был лама Бодоо, а одним из видных членов – будущий глава государства Хорлогийн Чойбалсан). Как видим, надежды на независимость по-прежнему связывались с Москвой, теперь уже красной. Советский биограф Сухэ-Батора Михаил Колесников утверждает, что уже в 1919 году монгольские борцы за независимость установили контакты с местными большевиками из числа населения русской колонии. В его книге Сухэ рассказывает свой сон: «Видите ли какое дело: мне приснился странный сон. Будто бы скачу я на резвом коне через сопки и долины, через Хэнтэйский хребет. Вскоре Кяхта осталась позади, мелькнул Байкал. Много дней скакал по Сибири, перевалил Урал. А потом увидел Москву. Привязал коня у золотого столба и вхожу в огромную юрту. А навстречу выходит богатырь в сверкающих доспехах. Огромный, выше храма Арьяволо. Улыбается ласковой улыбкой. А вокруг голоса: «Ленин, великий батор Ленин!..» Ленин подает мне руку, из глаз его струится ясный свет. Говорит: «Зачем пожаловал, Сухэ? Присаживайся, гостем будешь». А я не знаю, что сказать. Потом собрался с духом, отвечаю: «Пришел за великой мудростью. Исстрадался монгольский народ. Сперва его угнетали - маньчжуры, потом русские купцы и свои князья и ламы, теперь пожаловал генерал Сюй. Терзают нашу страну, алчные собаки. Протяни руку помощи, отец! Дай избавиться от генерала Сюя и его солдат; прогони их с нашей земли, а князей и желтых мы сами прогоним». Вот ведь что иногда может присниться! И что вам ответил Ленин? - Серьезно спросил Кучеренко. А я в это время проснулся. Жаль, не досмотрел всего до конца». Лицом к Востоку Был сон или это выдумка, но звучало весьма актуально. Ильич как раз в это время обращается лицом к Востоку. Дело в том, что ожидавшейся после 1917 года мировой революции не случилось. Баварская и Венгерская советские республики просуществовали считанные недели и были утоплены в крови. Поэтому Ленин заговорил о необходимости продвижения коммунизма в Азию. Для этого разрабатывались самые головокружительные планы. Например, похода красных калмыков в Тибет и Индию для ликвидации власти англичан. Или объединения борцов за независимость Кореи от Японии и марш-броска их частей на территорию полуострова под руководством легендарного грузинского анархиста Нестора Каландаришвили. Ко всему этому приложил руку руководитель Дальневосточного секретариата Коминтерна Борис Шумяций. Но Монголия оставалась в тени, пока на сцене местной политики не появился барон Унгерн. Исповедовавший идеи о прогнившем Западе и о том, что спасение может прийти только от желтой расы с опорой на традицию, он двинул свою Азиатскую конную дивизию из Сибири в Монголию. Дивизия Унгерна провела два штурма китайского гарнизона Урги: в октябре 1920-ого и в январе 21-ого. Китайцы бежали. Была восстановлена теократия и проведена торжественная коронация Богдо-Гэгена (вторая). По сути барон невольно сыграл большевикам на руку. Во-первых, он изгнал китайцев. А, во-вторых, заставил их обратить самое пристальное внимание на Монголию. На совещании Коминтерна в Иркутске под руководством Шумяцкого было установлено немедленно помочь монгольской революции. Таким образом именно Борис Захарович стал крестным отцом нового монгольского режима – впоследствии он побратался с Сухэ-Батором. 1-3 марта 1921 прошел съезд Монгольской народной партии (ее образовали два слившихся кружка борцов за независимость) на советской территории – в приграничной Кяхте. Главой правительства стал лама Бодоо. Образованная тогда Монгольская Народно-революционная армия составила аж 400 цириков. Сухэ-Батор стал ее главнокомандующим. Первым их успехом стало взятие городка Маймачен напротив Кяхты, но уже на монгольской территории. Они выбили оттуда китайский гарнизон при помощи единоверцев – калмыков и бурят. Многие из монгольских нойонов в этот момент начинают склоняться к красным, причем зачастую движение принимает самые причудливые формы. Биограф Унгерна писатель Леонид Юзефович рисует такую картину: «Циркуляры, декларации, партийные съезды – это лишь видимая, надводная часть айсберга. Настоящая борьба идет в глубине, где коммунистические и любые другие политические лозунги ничего не значат. Кочевники выбирают путь по ориентирам, существующим в течение столетий. Отныне уже не Унгерну, а его врагам выгоден миф о «северном спасителе» и ставка делается не только на Сухэ-Батора, но и на Хас-Батора... объявившего себя реинкарнацией Амурсаны. Неизвестно, откуда взялся этот бывший лама (скорее всего тоже из калмыцких степей), однако в Сибири властям предписано оказывать ему всяческое содействие вплоть до предоставления особых вагонов на железной дороге. С почетом принятый дербетскими князьями, давними противниками Урги, Хас-Батор развернул над своими войсками знамя революционного буддизма – красное, но не со звездой, а с черным знаком суувастик. Кажется, в эту войну втягивается весь буддийский мир». Тем временем в мае 1921 г. Унгерн решает идти в поход на Советскую Россию. А войска союзного ему монгольского князя Баир-Гуна атаковали Маймачен и цириков Сухэ-Батора. Решающую роль в сражении сыграла калмыцкая пулеметная команда, расстрелявшая конницу Баир-Гуна из засады. Те обратились в бегство, а преследовали их сами члены правительства, вооруженные чем попало: по Юзефовичу, кто с саблей, кто с маузером, а премьер-министр лама Бодоо и вовсе с ручной гранатой. Победа открыла путь на Ургу. Хадак для Ленина Советские и монгольские войска, усиленные экспедиционным корпусом красного латыша Константина Неймана в 10 тыс. бойцов, 6 июля 1921 года входят в оставленную Унгерном столицу. Никакого сопротивления им оказано не было. При этом соблюдается субординация: Сухэ на коне едет по центральной улице города, а советская пехота идет по сторонам. Происходит восстановление независимости Монголии в форме ограниченной монархии и третья (!) коронация Богдо-Гэгена, который немедленно признал новую власть в виде правительства ламы Бодоо и Сухэ-Батора. 11 июля 1921 в Урге состоялся грандиозный митинг, эти события и получили название Аратской революции. Новые власти провели реформы: отменили подати с аратов в пользу князей и лам, у князей отняли печати, был ликвидирован сословный суд, отменены долги иностранным купцам, введена всеобщая воинская повинность, создан отдел народного просвещения, открыта первая народная школа, стали выходить книги и газеты на монгольском языке. В октябре-ноябре 1921 монгольская делегация во главе с министром финансов и главой ЦК МНР Данзаном и военным министром Сухэ-Батором нанесла визит в СССР и была принята в Кремле Лениным. Выглядело это весьма живописно и стало одним из излюбленных сюжетов для монгольских художников: делегаты были одеты в яркие ритуальные халаты – дели, национальные сапожки, Сухэ был в монгольской шляпе. Ильичу преподнесли в подарок голубой хадак – пояс. Одним из вопросов делегатов был, не следует ли Народно-революционную партию переименовать в Коммунистическую? Ленин ответил: «Я этого не рекомендую, так как «превратиться» одной партии в другую нельзя... Много еще надо будет поработать революционерам над своим государственным, хозяйственным и культурным строительством, пока из пастушеских элементов создастся пролетарская масса, которая впоследствии поможет «превращению» народно-революционной партии в коммунистическую. Простая перемена вывески вредна и опасна». 5 ноября был подписан договор о дружбе между Советской Россией и Монголией. Москва признала народное правительство, списала долги царской России. Война северной Шамбалы Новая правящая элита была крайне разнородной и неудивительно, что её преследовали постоянные разборки, зачастую кровавые (что тоже в национальных традициях). Был снят с премьерства и расстрелян в 1922 году лама Бодоо. В 1923-ем всего лишь в 30-летнем возрасте умер Сухэ-Батор. Подозрения, что его отравили, стали поводом для казни нескольких человек, однако сейчас историки сходятся, что имела место случайность – Сухэ сильно простудился при осмотре караулов. В 1924-ом на тот свет отправился Богдо-Гэген, монархия была упразднена. Страна стала полноценной республикой, а правящая партия была переименована в Монгольскую Народно-революционную. И тем не менее дух мистической страны Шамбалы по-прежнему витал над монгольскими степями.Художник и философ Николай Рерих, побывавший в Урге в 1926 году, встретил отряд красных цириков, певших песню «Война северной Шамбалы». Монгольский академик Шагдыран Бира, ученик Рериха поясняет: «Эта песня родилась во время Народной революции 1921 года и скорее всего была посвящена знаменам революционных бойцов. Было четыре знамени — полководческое, красное, желтое, зеленое. Удалось обнаружить следующие куплеты этой песни: Знамя Полководческое поднимем
Эти куплеты, посвященные разным знаменам монгольских революционеров, свидетельствуют об общенациональном характере монгольской революции на ее первоначальной стадии, когда в ней участвовали представители всех слоев населения, — и нойоны, и ламы, и араты. Знамена отражали разносторонний состав первых монгольских революционеров, которые боролись за национальную независимость страны. В этой борьбе, как свидетельствует песня, монголов воодушевляла вера в наступление Новой эры, эры Шамбалы». В дальнейшем Монголию ожидали суровые, но и славные времена. С одной стороны, радикалы во власти старались превзойти Советский Союз как в деле коллективизации, что вызывало народные восстания, так и в репрессиях, которым в 1930-е было подвергнуто от 3% до 5% населения, то есть больше, чем в СССР. С другой – Георгием Жуковым и Хорлогийном Чойбалсаном была одержана блестящая победа над японцами под Халхин-Голом, а монгольский ленд-лиз (в том числе более полумиллиона лошадей) стал неоценимой помощью для РККА в годы Великой Отечественной. Наконец, в результате развития здравоохранения и внедрения гигиены с помощью советских врачей изменился быт монголов, и в 1950-70 годы народ, который вполне мог вымереть, пережил демографический взрыв. Ну а особенности национального сознания таковы, что для него являются героями и завоеватель Чингисхан, и борец за независимость Амурсана, и революционер Сухэ-Батор, и маршал Чойбалсан, и даже барон Унгерн, чей сапог – всё, что от него осталось - хранится как реликвия в местном историческом музее. Никаких противоречий мудрые монголы в этом не видят, чему, видимо, стоит у них поучиться. Андрей Дмитриев Источник - WarGonzo |
|
| Copyright © 2006-2026 «Агентство Политических Новостей Северо-Запад» При полном или частичном использовании материалов, ссылка на "АПН Северо-Запад" обязательна |
