"— В конце концов, какое нам дело до того, откуда взялось это вино! — сказал Портос. — Попробуем и, если оно хорошее — выпьем.
— Напротив, — возразил Атос, — не будем пить вино, которое пришло неизвестно откуда.
— Вы правы, Атос, — согласился д′Артаньян. — Так, значит, никто из вас не поручал трактирщику Годо прислать мне вина?
— Нет! И все же он прислал вам его от нашего имени?
— Вот письмо! — сказал д′Артаньян.
И он протянул товарищам записку.
— Это не его почерк, — заметил Атос. — Я знаю его руку, перед отъездом я как раз рассчитывался с ним за всю компанию.
— Письмо подложное, — утверждал Портос, — никто не арестовывал нас.
— Д′Артаньян, — с упреком сказал Арамис, — как могли вы поверить, что мы нашумели?
Д′Артаньян побледнел, и дрожь пробежала по его телу.
— Ты пугаешь меня, — сказал Атос, говоривший ему "ты" лишь в случаях чрезвычайных. — Что случилось?
— Бежим, бежим, друзья мои! — вскричал д′Артаньян. — У меня возникло страшное подозрение... Неужели это опять месть той женщины?
Теперь побледнел и Атос.
Д′Артаньян бросился бежать к буфету, три мушкетера и оба гвардейца последовали за ним.
Первое, что увидел д′Артаньян, войдя в столовую, был Бризмон, корчившийся на полу в жестоких судорогах.
Планше и Фурро, смертельно бледные, пытались облегчить его страдания, но было ясно, что помощь бесполезна: лицо умирающего было искажено предсмертной агонией."