Сложилась парадоксальная ситуация. Российскую Федерацию постепенно засасывает в воронку кризиса. Кажется, ощущением кардинальных перемен наполнен воздух. По сути система уже разрушена, остался только ее материальный остов, который естественно будет сопротивляться из последних сил жестоко и бессмысленно.

Но, когда встает вопрос, а что же ее заменит, становиться просто жутко. До сих пор ни одна сколь-нибудь значительная оппозиционная сила не предложила адекватного социального проекта, проекта, в который можно поверить, и за который захотелось бы бороться по-настоящему. Последний мировой кризис на просторах нашей необъятной был преодолен национал-большевиком Иосифом Сталиным. Может, и нынешний кризис под силу преодолеть только носителям этой идеологии? Благо в современной России они, как известно, наличествуют в виде запрещенной НБП, сторонников Эдуарда Лимонова, или же попросту нацболов.

НБ-проект претерпел множество метаморфоз от чисто эстетического до претенциозно политического. Игры с правыми и левыми, дружба с Касьяновым и взаимовыгодное сотрудничество с Каспаровым. Сейчас нацболы уже заговорили о том, чтобы возглавить ряды внесистемной оппозиции. И нельзя сказать, чтобы эти претензии были совсем уж безосновательными. Безусловно, эта одна из немногих организаций, способных на Поступки. И Поступки они совершать уже научились очень хорошо. С уверенностью можно говорить о том, что в народе сложился образ нацболов - упоминание их имени влечет за собой некий ассоциативный ряд даже у далекого от политики обывателя. Но как раз пережитые ими метаморфозы несколько размыли этот образ, и, прежде всего, его идеологическую составляющую. Организация, умеющая совершать яркие политические акции, может иметь будущее лишь при условии наличия перспективной действенной идеологии. Но нацболы не предпринимают заметных шагов в этом направлении.

Начало их организации было положено словом НЕТ: нет продажному режиму Ельцина, потом Путина. Неизбежно возникает вопрос: а что вы предлагаете взамен? Программные описки начала 90-х оставлены, и нацболы превратились в непредрешенцев, неся исключительно негативный заряд. Сегодня их акции уже никого особенно не удивляют, и самое ужасное – нацболы стали предсказуемыми.

Кто хотел вникнуть в ситуацию, уже давно убедился в неадекватности нынешней российской власти. И в этом плане пора уже начать жить в другой политической реальности. Почему бы не взять пример с сербского «Отпора», заранее вынесшего приговор Милошевичу – «on je gotov» («он готов»). (Не нацболам бояться обвинений в «оранжизме», тем более, что политические технологии принадлежат не только нашему противнику). Но складывается такое впечатление, что организация существует исключительно для того, чтобы выдерживать бесконечное противостояние с режимом. Схватка, которая важнее, чем победа, своего рода мазохизм, который может быть преодолен только в одном случае: если национал-большевики помыслят себя в ситуации, когда власть действительно «готова», а им остается только подобрать ее. Но они бояться этой ситуации, и этот страх объясняется очень простой причиной, которая на самом деле и является главной их проблемой. Что они с ней будут делать? Какой проект они предложат обществу? Легко умереть за идею, гораздо труднее ради нее жить. Не вопрос, нацболы готовы умереть за революцию, но что они понимают под революцией? Боюсь, обществу это не совсем понятно. Если у них есть стратегия антикризисных мер и т.д, то почему тогда они держат ее в таком строжайшем секрете, ограничиваясь откровенно популистскими требованиями.

От нацболов можно услышать о порядке, который они наведут после революции, об отрядах штурмовиков, шагающих железной поступью, и т.д. И в этом еще слышны отголоски программы 1994 г. с ее идеей «тотального государства» русской нации, хотя от нее и отказались еще в 2004 г. Отказаться-то в принципе отказались, но получилось, что с водой нацболы выплеснули и ребенка. Вполне обоснованный уход от правого радикализма сопровождается еще и полным игнорированием второй изначальной идеологической составляющей – большевизма. И если нацболы сохраняют амбиции повлиять на ход исторического процесса, над этим, похоже, пришло время задуматься.

Бояться как-то покоробить союзников по коалиции «Другая Россия» уже бессмысленно. Тем более что там, по-видимому, взаимовыгодный обмен «смелые парни – финансирование и легальная крыша» себя исчерпывает. Последние Дни несогласных показали, что либералы уже и сами осмелели: самостоятельные марши проводят, от нападений кремлевской шпаны отбиваются.

Судный день капиталистической системы приближается, и коль скоро мы стоим на пороге скачка (правда, пока неясно, в пропасть или в «светлое будущее»), пора бы уже хоть какую-нибудь альтернативу предложить. Ни либеральный, ни коммунистический, ни националистический проекты не способны преодолеть кризис индустриального общества со всем его обширным комплексом противоречий, поскольку все они нацелены на редактирование отдельных составляющих существующей модели общественных отношений. Но в рамках этой модели все явственнее проступают черты постиндустриальных отношений, которые могут быть преобразованы в прогрессивное высокотехнологическое общество только в рамках реального социалистического проекта. Идеологически обосновать возможность этого перехода – означает занять пока еще не заполненную нишу. И это будет единственным спасением для нацболов. И не только спасением, но и залогом возможной победы. Если дела в России пойдут по оптимистичному сценарию, будущее будет за социализмом. Но за каким?

В начале ХХ в. победила марксистская модель, поскольку именно она отвечала на тот момент вызовам истории. Реализация марксистского проекта гармонично вписывалась в рамки развития индустриального общества, которое предполагало высокую степень централизации власти, а значит удовлетворение потребностей управленческой элиты индустриального общества. Таким образом, эта гармония неизбежно предопределила очень быстрое скатывание этого проекта к этатизму Советского государства, наследие которого в виде орды чиновников с их неповоротливым аппаратом сейчас превратилось уже просто в реакционную консервативную силу. Но был и другой социалистический проект, которому история не предоставила шанса для воплощения в жизнь. Тогда не предоставила. Национал-большевикам он должен быть особенно интересен хотя бы в силу близости политической линии поведения. Речь идет об эсерах. Как и в начале ХХ в., для эсеров, так и в настоящее время для нацболов радикализм действий обоснован крайней реакционностью и консервативностью власти. И тактика подрывания ее авторитета (а значит, в перспективе и ее легитимности) вполне обоснованна. «Бархатный терроризм» нацболов, может, даже еще эффективнее реального терроризма эсеров, поскольку неадекватность наказания за подобные «теракты» ставит «систему» в довольно глупую ситуацию. Но нацболам необходимо вспомнить, только ли благодаря своим радикальным действиям эсеры имели столь массовую поддержку в народе. Идеология эсеров восходит к народничеству, к «русскому социализму». «Русский социализм» означает социализм, ориентированный на национальные особенности. И именно в этом поле компромисс между национализмом и большевизмом нацболов может заиграть новыми интересными красками. Здесь можно соединить национальную традицию с социалистической идеей, которая не отягощена индустриально-бюрократическим наследием.

В условиях кризиса современной модели развития, в ее недрах вызревают постиндустриальные отношения с характерным для них высоким уровнем коммуникаций, ослаблением диктата управленцев, развитием сетевых, горизонтальных неформальных связей, многофункциональностью работника, повышением значимости его знания и творческих способностей. В итоге значительно облегчается задача управления. Все это дает шанс претворению в жизнь народнического проекта эсеров - ориентированного на национальные особенности социализма, общинную традицию, которая сегодня трансформировалась в понятие самоуправления. На протяжении многих веков особенностями российского исторического процесса в принципе были саморегуляция на низовом горизонтальном уровне посредством общины и жесткая вертикальная регуляция посредством сильной центральной власти. Сегодня центр узурпирован коммерциализированными чиновниками, и те, кто действуют снизу, должны укреплять противовес – решительность простых людей, их готовность жить своим умом, без «государя». В условиях развития коммуникаций и превращения мира в «глобальную деревню» атомизм общества должен быть преодолен и уже преодолевается. Более того, достижения технического прогресса не только способны оживить и вывести на новый уровень исконно присущие русскому народу коллективизм и самоорганизацию, но и изжить, или, по крайней мере, минимизировать потребность в авторитарной модели государства. Ослабление индустриальной технологии с характерными для нее узкой специализацией и стандартизацией, а значит тотальным подчинением человека машиной (как в прямом смысле, так и в смысле государственной машины), предоставляет возможность развернуться как раз на поле народнических идей о сочетании индивидуальной свободы и социальной солидарности, о подчинении технологий интересам личности. Но подобные отношения или хотя бы идеи о них должны распространяться уже в рамках существующей системы. Успешный революционный сценарий вероятен, но при условии того, что к «часу Х» будет создана некая параллельная реальность, где эти принципы уже начнут воплощаться в жизнь.

Но здесь необходимо организующее интеллектуальное ядро, поскольку народ наш традиционно не отличается инициативностью в социальном творчестве. При желании нацболы со своими организационными ресурсами и самоотверженностью смогли бы стать подобным ядром. Если будет развиваться опыт самоуправления, то в случае «майданного» сценария противостояния с властью нацболы получат отлаженный механизм организации «восставшей» массы. Пример недавних событий в Молдавии показал, насколько опасно и бесперспективно агрессивное поведение неуправляемой толпы, которое может привести лишь к жесткому силовому подавлению внутри и осуждению извне. Нельзя сосредотачиваться исключительно на провоцировании политического кризиса, необходимо получить массовую поддержку за счет идеологии – «пиарить» не поступки, а идеи. Если запустить идею параллельных самоорганизующихся ячеек общества как носителей будущего постиндустриального уклада, она будет достраиваться снизу, а заодно появиться возможность обкатывать ее и на практике (на производстве, в уличной войне против уплотнительной застройки и т.д.) Работа колоссальная, но она необходима. Если это не миссия нацболов, то чья?