Сегодня «империя» – очень модное слово. Даже не просто слово, а целый стиль: от прохановских фантазий до тревожного вопроса Путину на его очередном «телемосте» с народом: «Что же будет с родиной и с нами после 2008 года?» Это типично монархическое мышление – возводить судьбу страны к личности ее правителя. Тогда как в европейских странах, да и в США, год очередных президентских выборов никогда не окружается этаким «апокалиптическим» ореолом…

Империя – это необязательно монархия, хотя очень любит окружать себя монархической атрибутикой. Это со своей писательской наблюдательностью точно заметил Лимонов в недавней книге о Путине: «Он сидит на парчой расшитых кушеточках с резными и загнутыми ножками, на таких же стульях. Обои и занавески, на фоне которых мы его видим, обязательно имеют на себе рисунок двуглавых орлов. С намеком или с красноречивым заявлением: вот царские атрибуты власти президента. Но у нас же республика со времени февральской революции 1917 года!»

Я бы дополнил Эдуарда – республика у нас не только с 1917 года, но и вообще была изначально. Варяги строили Русь-Гардарику на основе своей республиканской традиции. Новгородское вече, в сущности, преемствовало викинговский тинг, прото-парламентский институт, на котором решались все основные политические вопросы, и ярлы (князья) были вполне ему подотчетны. Новгородцы вообще частенько «указывали путь» князьям, которые были замечены в превышении своих полномочий. Так, «легендарный» Александр Невский был «послан» ими трижды – из-за своей чрезмерной «комплиментарности» Орде…

По республиканскому принципу создавалась и южнорусская цивилизация, что нашло ярчайшее отражение в традиции «казачьего круга», появившейся в Запорожской Сечи. Однако затем все восточнославянские земли попали под имперское иго московского самодержавия. Самые верные вассалы Орды, московские князья, получив ханский ярлык на правление всей Русью, провозгласили себя «царями» и фактически воспроизвели ордынский режим в своем лице, беспощадно подавляя континентальное многообразие русских республик. С тех самых пор Россия превратилась в серую однообразную «провинцию». И пребывает в этом статусе поныне – неограниченная президентская власть, надзирательский институт «полпредов» и теперешнее назначение губернаторов – это все тот же, монархический принцип…

Революционной сутью кондопожского восстания были не «погромы» пустых палаток, о которых верещали официозные «антифашисты», а общенародный сход. Кондопожане явочным порядком возродили вечевую традицию гражданского самоуправления – чем напрочь дезавуировали монархическую власть «слуг народа», отгородившихся от этого самого народа ОМОНом… Сход фактически обязал мэра города согласиться с народными требованиями и подписать принятую резолюцию. Это и было явление «республики» – в изначальном, этимологическом смысле этого слова, как «всенародное дело». Однако впоследствии монархическая власть взяла реванш: этот мэр, хотя у граждан к нему накопилась масса претензий, был уволен именно за свое подписание этой резолюции схода. А на смену ему, без всякого согласования с гражданами, по «вертикали власти» был назначен некий петрозаводский бюрократ – даже не местный житель. Это откровенное наплевательство на требования народного схода рискует обернуться продолжением «кондопожских событий».

В Москве в последние дни много говорят о «странных» итогах «Русского марша». Но они и не могли быть иными, поскольку у его участников был явный дефицит сколь-нибудь внятных идей. Не считать же таковыми старомодный бабуринский «патриотизм» или беловскую «оду милиции»… Хотя тезис о противостоянии монархической «вертикали» и республиканского самоуправления, казалось бы, очевиден и вполне ясен народу. Странно, что почтенные оппозиционные интеллектуалы до него не додумались.

Давно и не нами замечено, что российская реальность иногда совершенно неожиданно воспроизводит западную. Возможно, это вскоре коснется и известной американской «двухпартийности». Только не на уровне одинаково серых ЕдРосов и СпРосов, но как революция русских республиканцев против империи «суверенных демократов».