АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Вторник, 4 октября 2022 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Глобальный город за железным занавесом
2010-06-03 Иван Федоренко
Глобальный город за железным занавесом

В конце мая в Европейском Университете на Гагаринской выступал один из классиков мировой социологии – Роланд Робинсон. В России он известен как автор термина “глокализация”, одноименного интеллектуального течения. Его идеи ускорения мирового развития через приоритетное развитие местностей и повышение внимания к локальным проблемам стали базой для формирования соответствующей социально-экономической политики и практики локальных правительств и глобальных корпораций. На протяжении десятилетий Робинсон выступал как гуру интеллектуалов-регионалистов и регионалистских движений во всех уголках мира. Парадоксальным образом тем самым он оказался в числе людей, которые “сделали” глобализацию, придали ей статус главной научной темы и наиболее модной политической проблемы современного мира.

Глокализация по Робинсону - это встреча локального и глобального. С одной стороны, это движение локальных этнических и региональных культур и брендов, стремящихся стать глобальными, позиционировать и продвигать себя в глобальном масштабе. С другой – перевоплощение глобальных корпораций и глобальных брендов в региональные формы, то есть, подстраивание к специфике локального рынка и местным сообществам. Это Макдональдс, в Германии торгующий местным пивом, а в России – смешными “биф а-ля рюсс”, это всемирная узнаваемость баварских сосисок и ирландских волынок. Политически глокализация - это идейная база для самостоятельного развития и прямого взаимодействия регионов независимо от национальных границ и правительств, для построения процветающей “Европы регионов”.

В Петербурге симпатичный конференц-зал, наполовину заполненный тремя дюжинами разнокалиберных петербургских социологов (в основном из Европейского университета и расположенного неподалеку факультета социологии СПбГУ), напряженно ловил невнятные английские слова престарелого уже профессора, улыбался незамысловатым шуткам и как будто пытался переломить в себе что-то. Что-то вроде застарелой интеллектуальной провинциальности, заброшенности и косности. Для города, в котором сотня вузов, десятки тысяч людей называют себя учеными и примерно восемь из них признаются таковыми за рубежом, приезд классика глобализма - это интеллектуальное событие. Для города, где сосули сбивают лазером, интеллектуальное событие - это нонсенс.

Робинсон не пытался поразить аудиторию новейшими достижениями и как будто не испытывал большого энтузиазма от выступления. 82-летний гуру устало шутил про то, что “не смог соответствовать полной глокализации - для выступления в России не выучил русский” - и про “долгосрочные прогнозы, которые легко делать, ведь, если они не сбудутся, вы уже не сможете предъявить мне претензий”.

На доске за своей спиной он небрежно начертал четырехугольную схему, в стрелочках и квадратиках которой должна была раскрыться тайна глобализации.

Первое, по словам Робинсона, о чем его спрашивают люди, вовлеченные в политику, - где, в каком месте в условиях глобализации находится политическая власть. Отношения отдельного человека и государства становятся все менее “физическими”, ведь в условиях глобализации физической связи с местом быть не может. Люди теряют интерес к национальной политике, традиционным партиям и процедурам. Явка на выборах повсеместно снижается, а власть узурпируется узкой группой лиц, поочередно передающих ее друг другу. Это в большой степени не результат сознательных усилий по ее узурпации, а объективная реальность: остальным гражданам, за пределами этой узкой группы, политическая “возня” попросту не интересна. В этих условиях возникает тревога за судьбу демократии: не исчезает ли она с потерей массовой вовлеченности в политику? Робинсон считает, что нет – активность и вовлеченность значительной доли населения все еще возможны. Возможны там, где политика перестает быть привычной “политической машиной” и вместо перетирания своих извечных тем поднимает новые, невидимые или не существовавшие ранее проблемы.

М-да, получается, что Россия выступила в авангарде мировой политики, сузив “политически активную” группу до двух человек. Вот только сдается, что потеря интереса к политике у большей части населения - это во многом все же результат сознательных усилий. Тезис же о необходимости новых, незаезженных тем, непосредственно действующих в жизненном мире современного горожанина, используется любым успешным политиком. Путь к политическому успеху сегодня – это решительный отказ рассуждать в рамках дилеммы “повышать или сокращать налоги”.

Говоря об актуальных темах современной геополитики, Робинсон призвал понимать международные отношения не политически, а социологически. В глобальном мире международная политика интернализируется, воспринимается человеком как нечто, затрагивающее его и сопоставляемое не с национальными, а с индивидуальными и групповыми ценностями и нормами. Усиление связности и близости в результате глобализации, “сжатие” земного шара приводит к тому, что нет такого государства, с которым у вас не было бы границы, каждый оказывается связан с каждым. Связность и близость – это во многом потеря своего места в мире. Вы считает себя государством Восточной Европы? Но ведь вас непосредственно касаются афганская наркоторговля и иранские террористы, так может вам лучше назваться страной Ближнего Востока? А как насчет сомалийских пиратов и нигерийской нефти? Так, может, вы на самом деле находитесь в Африке?

Потеря места и границ не единственный вызов идентичности. Еще один вопрос, на который сегодня сложно найти ответ – это вопрос калибра и масштаба. Что на планете Земля является большим, а что маленьким. Раньше великие державы вели дела и решали все вопросы с другими великими державами. Но кто сегодня великий? Любая великая держава может оказаться в жесточайшем кризисе в результате конфликта с сообществом трех деревень, расположенных на другом конце земного шара. Многие считают великой державой и главным “мировым игроком” Америку, но, по Робинсону, Америка не великая, а всего лишь большая. Сегодня Америка - это подразделение корпорации BP, загрязняющее нефтью Мексиканский залив. Какова цена такого “величия”?

Америка играет огромную роль благодаря своим размерам. По территории, по населению, по экономике и главное – по культурному доминированию. Любой голливудский фильм, даже жестко критикующий, очерняющий Америку и ее культуру, является продуктом и проводником этой культуры. Зачастую в культурном плане Америка остается в одиночестве: никто в мире не может предложить сколь-нибудь целостную и масштабную альтернативу. Однако вопрос о цене величия уже осмыслен. Сегодня Америка не хочет быть великой, не хочет быть империей, ибо империя – это всегда империя зла. Не только на мировой арене, но в первую очередь в отношении собственных граждан.

Тезис о потере глобальных мест, всеобщей связности позволил Робинсону уклониться от вопроса о месте и роли России, о судьбе российских регионов: “Почему я вам должен говорить о России? Конечно, значение России велико, но если я предложу вам рассказать мне о Зимбабве или Латинской Америке, вы сможете?” После прямого вопроса: возможно ли самостоятельное региональное развитие в России и есть ли общая судьба у ее европейских и дальневосточных регионов, английский гуру обиженно заявил, что говорить об отдельных регионах в глобальном мире некорректно и затеял интеллектуальную игру о том, что такое сегодня Европа и где находится “глобальный Дальний Восток”.

В ходе дискуссии о “человеческом измерении” глобализации, в числе проблем, которые напрямую затрагивают жизненный мир каждого, я заговорил о миграции. Робинсон почему-то счел вашего покорного слугу националистом, и, грозно тыкая в мою сторону пальцем, выкрикнул “Вы неправы! Невозможно одновременно быть националистом и глобалистом!” Забавно, что назвать меня националистом в идейном ли, в политическом плане можно с большой натяжкой, разве что националистом петербургским.

По Робинсону, ключ к формированию глобального города, успешному включению в глобальную культуру – это построение глобальных культурных сетей (net making), решительный разрыв с “физическим” местом города и формирование его культурного, в т.ч. виртуального пространства, привлекательного для людей и “творцов сети”, в каких бы местах Земли они не проживали физически. В этом месте я, признаться, заскучал, ибо про “net making” мы все слышали неоднократно, но непонятно как это самое строительство сетей возможно в городе, оккупированном едва ли не последней на планете “империей зла” и отрезанном от мира железным занавесом нефтяных цен. Как сможем мы построить глобальный Петербург, не вырвав его из контекста страны, никогда не задувавшейся о “цене величия”?

Английский профессор еще чего-то рассуждал об удачных и провальных модернизациях, но это было уже лишнее. Главным эмоциональным и интеллектуальным впечатлением вечера стало гневное “Y’re wrong!”. Почувствуйте себя на месте Бориса, который не прав, да.

Иван Федоренко, социолог

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Горизонты регионализма
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
3.10.2022 Эрван Кастель
Интервью. Мне кажется, я понимаю настоящую душу СССР. На Западе, во Франции, когда ты говоришь «советский», подразумевается Сталин, большевизм, диктатура, но в действительности Советский Союз, как я его понимаю, это мечта. Хорошая социалистическая мечта.

27.9.2022 Анатолий Кантор
Политический портрет. Мы готовы ответить на вопрос, давно волнующий крымчан и жителей Севастополя: как получилось, что Ольга Ковитиди стала российским сенатором?! А заодно и предположить, почему Ольга Федоровна делает провокационные заявления по вопросам мобилизации в столь сложный для России период.

23.9.2022 Сергей Кокорин
Дефективный менеджмент. Под шумок украинских событий как-то незаметно прошло решение апелляционной инстанции Мосгорсуда по громкому делу некогда дружного коллектива граждан, обвинявшихся во взяточничестве, ранее не покладая рук трудившихся в российской системе Военно-технического сотрудничества (ВТС).

22.9.2022 Анатолий Кантор
Война и мир. Зеленский, как и Гитлер, пообещал народу Украины, что так называемые «защитники» Мариуполя (а точнее обычные украинские нацисты) будут экстрадированы из российского плена – как говорят, «слов из песни не выбросить». И, в отличии от германского фюрера, выполняет своё обещание.

21.9.2022 Юрий Нерсесов
Война и мир. Окажись на пути следующего вражеского наступления батальоны типа «Транснефти» - приятного будет мало. Поэтому, наверное, стоит отказаться от плясок по немецким граблям и отправлять добровольцев на пополнение нормально воюющих частей российской армии, а также народных милиций ДНР и ЛНР.

15.9.2022 Ахра Авидзба
Интервью. Представлена вся Европа – швейцарцы, англичане, французы, ирландцы. Американцы были. Сегодня прислали больше 200 анкет от спецназовцев с Шри-Ланки, которые хотят сюда приехать. И всё постсоветское пространство. Мы не считали, сколько именно, поскольку как бы мы себя ни называли, на Западе нас знают только как русских.

15.9.2022 Анатолий Кантор
Сопротивление. Благо в Европе ещё есть демократия, и её традиции в Австрии пака ещё сильны, поэтому люди и вышли на митинг, под понятными всем лозунгами: «Да нейтралитету», Выход из ЕС», «Мир с Россией», «Воры-глобалисты».

13.9.2022 Юрий Нерсесов
Правильные выборы. Говорите, солдатам на фронте не хватает не только дронов – бронежилетов и сапёрных лопаток? Может быть, стоило призовые деньги на их нужды направить? Перебьются: правильный подсчёт голосов важнее!

5.9.2022 Вячеслав Всеволожский
Недра Родины. Странным кажется поведение Запада по отношению к российской нефтегазовой торговле - надутые щеки, потоки угроз и… практически полное отсутствие реальных действий. Судя по всему, такое поведение правящих верхушек Запада и России отражает контуры их негласного компромисса по сложившейся ситуации: «Мы делаем вид, что завоевываем Украину, они – что отказываются от наших ресурсов».

29.8.2022 Андрей Дмитриев
Операция Z. Представьте себе: вот в этом аду, без еды, без воды, без электричества, среди трупов и стай бродячих животных, живет бывший советский военный с российским флагом! Тут не то, что гвозди, я не знаю, что из этих людей делать надо...