АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Суббота, 5 декабря 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Смерть Версальской гиены-2
2009-09-04 Юрий Нерсесов
Смерть Версальской гиены-2
Пока немцы громили брошенную своим командованием польскую армию, высокопоставленные политиканы Польши, Франции и Великобритании виртуозно вешали друг другу лапшу на уши.

Если произошедшее в Польше все же напоминало боевые действия (хотя бы и одной из сторон), то на Западе в это время наблюдались исключительно тишь, гладь да Божья благодать. Объявив 3 сентября войну Германии, Англия и Франция повели себя словно медведи, впавшие в зимнюю спячку. До самого 10 мая 1940 года, когда немецкие войска начали наступление на западе, там продолжалась странное действо, прозванное французским писателем и журналистом Роланом Доржелесом «странной», а германскими солдатами «сидячей войной» или зитцкригом. За восемь месяцев французы потеряли 1433 человека убитыми и пропавшими без вести, немцы - 696, а британцы всего троих. Между тем численность противостоящих армий к концу столь малокровного противостояния превысила 6 миллионов солдат и офицеров. Проводи будущие партнёры по НАТО учения того же масштаба, они от несчастных случаев и отравлений тухлыми консервами потеряли бы не меньше!

Кто должен нести ответственность за эту нелепую пародию на реальную войну? В советские времена, когда поляки являлись братками, а французы и британцы оплотом развратного империализма, их величали исключительно коварными предателями, бесчувственно взиравшими на страдания невинной девицы Варшавы. С переходом же нежного создания в вышеупомянутый бордель популярность получила альтернативная точка зрения, ярче всего представленная редактором запрещенной газеты «Дуэль» Юрием Мухиным. Мухин указывает, что, согласно франко-польскому договору от 19 мая 1939 года, французы должны были начать наступление на пятнадцатый день от начала мобилизации. А поскольку к 15 сентября польская армия уже разбегалась, а Рыдз-Смиглы с компанией драпали впереди всех к румынской границе, Франция автоматически освобождалась от обязательств перед столь трусливыми союзниками.

На первый взгляд, выглядит вполне убедительно. Но, согласно тому же договору, в случае нападения Германии на Польшу на немецкие военные объекты должны были немедленно обрушиться армады союзных бомбардировщиков. В реальности же союзные соколы думали о чем угодно, кроме собственно боевых действий. Особенно хорошо это видно из воспоминаний аса английской бомбардировочной авиации Гая Гибсона «Впереди вражеский берег».

Гибсон подробнейшим образом повествует о том, как у него ничего не вышло с Барбарой, но отлично получилось с Евой. Предостерегает от смешивания джина с пивом и рома с виски, а также от просмотра халтурного фильма «Девушки в армии». С особой гордостью пишет отважный летчик о своем первом боевом ранении. Злющий черный лабрадор Симба прокусил ему руку, но покарать гадкую псину не удалось, поскольку соплеменник суки Путина принадлежал полковнику...

Немцев гибсоновский «ланкастер» первый раз полетел бомбить в день объявления войны, но боезапас сбросил в воду, так как подлые фрицы, оказывается, стреляют. Далее последовал перерыв в семь с половиной месяцев и лишь 19 апреля 1940 года Гибсон сподобился на второй вылет! Вот такой экстремальный отпуск благородного джентльмена на Британских островах тогда и назывался войной!

Атаковали английские самолёты почти исключительно морские цели. Об ударах по расположению сухопутных сил Рейха никто и не заикался, а мысли о бомбах, сброшенных на промышленные предприятия Германии, казались просто кощунством. Когда британскому министру авиации Кингсли Вуду предложили скинуть несколько зажигательных бомб на леса Шварцвальда, древесину которых немцы использовали в военных целях, тот в гневе отказался. «Это же частная собственность, — искренне возмутился сэр Кингсли, являвшийся по основной специальности правоведом. — Вы еще попросите меня бомбить Рур».

Что оставалось делать авиаторам, начальство которых столь решительно отстаивало интересы неприятельской военной индустрии? Правильно — пить, снимать девочек и шляться по киношкам, чем Гибсон и занимался. Ещё союзные асы преуспели в приобщении гитлеровских агрессоров к демократическим ценностям. Десятки миллионов листовок, сброшенных на головы немецких военнослужащих, по циничному замечанию британского маршала авиации Артура Харриса, «обеспечили потребности Европейского континента в туалетной бумаге на пять долгих лет войны». Особое впечатление производят листовки, в которых немцев обвиняли в безнравственности и сурово выговаривали за измену западным ценностям через пакт с богомерзкими большевиками.

Немцы отвечали в том же духе, сделав ставку, главным образом, на разжигание розни между союзниками. Правда, геббельсовские листовки с напоминанием о страдавших в британском плену Наполеоне и Жанне д’Арк не имели особого успеха. Куда лучше шли листки, на которых французский солдат мерз в окопе, в то время как английский союзник цинично лапал его жену. Французским солдатам африканского происхождения предназначались листовки, на которых их чернокожих жен насиловали белые колонизаторы.

Обмен информацией между англо-французами и поляками выглядел несколько по-иному. Обе стороны вдохновенно вешали на уши друг другу лапшу и прочие макаронные изделия. Поляки рассказывали о своем героическом сопротивлении и едва не взятом в плен лихими конниками Гитлере, а французы ободряли их байками насчет успешного наступления по всему фронту главными силами против 70-тонных германских танков!

«Больше половины наших активных дивизий Северо-Восточного фронта ведут бои. – с упоением врал полякам французский главнокомандующий Морис Гамелен. – После перехода нами границы немцы противопоставили нам сильное сопротивление. Тем не менее, мы продвинулись вперёд. Но мы завязли в позиционной войне, имея против себя приготовившегося к обороне противника, и я ещё не располагаю всей необходимой артиллерией. С самого начала брошены Военно-воздушные силы для участия в позиционных операциях. Мы полагаем, что имеем против себя значительную часть немецкой авиации. Поэтому я раньше срока выполнил своё обещание начать наступление мощными главными силами на 15-й день после объявления французской мобилизации».

На самом деле танки 2С, весившие около 70 тонн, состояли на вооружении французской армии, но ни один из этих монстров не сделал по немцам ни единого выстрела. Сухопутные силы Франции провели лишь одну операцию, которую можно назвать разве что карикатурой на наступление. С 7 по 11 сентября, двигаясь со средней скоростью полтора километра в сутки, части 11 французских дивизий перешли границу и вышли в предполье германских укреплений. Поскольку Гамелен строго запретил солдатам приближаться к германским траншеям ближе, чем на километр, успехи наступающих ограничились захватом полутора десятков пустых деревень и приграничного Варндского леса.

Затем до Парижа тоже дошли сведения о сигающих через румынскую границу поляках, и они, решив больше не рисковать, сперва, остановились, а потом вернулись восвояси. После чего на всем западном фронте окончательно установилась сплошная идиллия, а чтобы ее не нарушать, у передовых частей даже изъяли большую часть боевых патронов. Предварительно вывесив плакаты: «Мы первыми не стреляем», народ с обеих сторон встречался на нейтральной полосе, обменивался сувенирами и выпивкой и чувствовал себя как на курорте.

Посему на вопрос: французы ли надули поляков в сентябре 1939-го или наоборот, можно с чистой совестью ответить: все хороши! Больше всего тогдашние разборки между союзниками напоминают эпизод из французской кинокомедии «Игра в четыре руки» с Жаном-Полем Бельмондо в главной роли. Сыгранный им обаятельный жулик купил у очаровательной мошенницы стеклянные «брильянты», а сам щедро расплатился с ней фальшивыми купюрами.

Французскому командованию даже пришлось задуматься о специальных мерах, дабы войска не скучали, а солдаты не толстели. Выход был найден в срочной доставке к передовой десяти тысяч футбольных мячей и еще большего количества колод игральных карт, а также в изрядных послаблениях на употребление на боевых позициях спиртного. Пьянство на позициях приняло такие размеры, что в гарнизонах и на крупных железнодорожных станциях пришлось организовать специальные вытрезвители.

Но, может, союзники просто не имели достаточных сил для наступления? К 10 сентября немцы имели на Западе 44 пехотные дивизии, которым хронически не хватало боеприпасов, имевшимся на считанные дни активных боевых действий. Подкрепления подходили крайне медленно и даже к 16 октября, спустя десять дней после капитуляции последних польских частей, на границе с Францией находилось всего 57 дивизий, среди которых не было ни одной танковой.

Франция начала полноценную мобилизацию уже 23 августа, а некоторые части, доведя до штатов военного времени, еще раньше. К концу сентября против Германии было сосредоточено 70 пехотных, 7 мотопехотных, 2 механизированные и 3 конно-механизированные дивизии, усиленные 50 танковыми и 20 разведывательными батальонами, а к середине октября границе выдвинулись первые 4 британские мотопехотные дивизии.

Большинству французских соединений ничего не мешало перейти в наступление уже в первую неделю войны. По общей численности немцы здесь уступали примерно вдвое, по боевым самолетам всех типов – почти втрое, против почти трех тысяч неприятельских танков у Гитлера не имелось ни одного, а тяжелые французские танки В-1 с 60 миллиметровой броней были неуязвимы для немецких противотанковых пушек. На западе союзники имели куда больший перевес над немцами, чем те на востоке над поляками.

Обосновывая свое бездействие, французское командование не раз утверждало, что подавляющее преимущество союзных войск компенсировались мощными немецкими пограничными укреплениями, входящими в знаменитую «линию Зигфрида». Однако на возглавлявшего одну из занимавших эту оборонительную систему дивизий генерала Зигфрида Вестфаля распиаренная Геббельсом «линия» произвела чрезвычайно тяжкое впечатление. По словам Вестфаля, полностью укрепления были достроены лишь в нескольких местах, а укрытий для полевых войск, призванных оборонять подступы к долговременным огневым сооружениям, не имелось почти нигде.

Еще более категорично охарактеризовал немецкие пограничные укрепления будущий начальник штаба 5-ой танковой армии Фридрих Меллентин. «Оборонительные сооружения были далеко не такими неприступными укреплениями, какими их изображала наша пропаганда,вспоминал он после войны. — Бетонное покрытие толщиной более метра было редкостью; в целом позиции, безусловно, не могли выдержать огонь тяжелой артиллерии. Лишь немногие доты были расположены так, чтобы можно было вести продольный огонь, а большинство из них можно было разбить прямой наводкой без малейшего риска для наступающих. Западный вал строился так поспешно, что многие позиции были расположены на передних скатах. Противотанковых препятствий почти не было, и чем больше я смотрел на эти оборонительные сооружения, тем меньше я мог понять полную пассивность французов».

Не слишком высоко оценивали германские оборонительные сооружения и другие немецкие военные. Так, генерал-полковник Эрих Витцлебен, беседуя с новым командующим войсками на Западе фельдмаршалом Вильгельмом фон Леебом, выразил опасение, что в случае наступления французов германская оборона будет быстро прорвана. Автор же наиболее фундаментального труда по истории вермахта, а в тот период офицер организационного отдела Генерального штаба Бурхард Мюллер-Гиллербранд, указывал, что, хотя строительство укреплений шло и успешно, но закончиться должно было лишь к 1949 году. Пока же картина получалась не слишком впечатляющей.

«К началу войны, в основном, имелись только укрепленные точки для пехотного оружия, командные пункты, сеть линий телефонной связи укрепленных районов, противопехотные и противотанковые заграждения,писал имевший доступ практически ко всем штабным документам Мюллер-Гиллебранд. — Артиллерийских позиций в виде бронированных сооружений еще не было, как не было железобетонных или бронированных укрытий для противотанкового оружия». То есть, даже в тех местах, где хотя бы один из оборонительных рубежей «Западного вала» удалось с грехом пополам достроить, его гарнизоны должны были отражать вражеское наступление без артиллерийской поддержки, противостоя огню сильнейшей в мире на тот момент французской артиллерии, располагавшей, помимо прочего, 400 и 520-мм гаубицами на железнодорожных платформах.

Но, может быть, грандиозное французское наступление сорвал хитроумный доктор Геббельс? После войны стало очень модно жаловаться на его агитпроп, так красочно расписавший мощь западного вала, что наивные французы опасались к ним даже приблизиться. Однако впоследствии замученный немцами в Маутхаузене советский военный инженер Дмитрий Михайлович Карбышев в 1939 году опубликовал в журнале «Военная мысль» работу, посвященную как раз анализу пограничных укреплений Франции и Германии. Основываясь, в том числе и на открытых французских публикациях, Карбышев писал, что, за исключением некоторых участков в Сааре, «линия Зигфрида» состоит лишь из малых пулеметных дотов, не выдерживающих попаданий тяжелых снарядов и пренебрежительно прозванных французами «фортификационной пылью».

То есть, даже парижские борзописцы прекрасно знали, как слабо защищена вражеская граница, а мелкие немецкие доты пренебрежительно обзывали «фортификационной пылью». Однако едва от французской армии потребовалось наступать, как «пыль» тут же превратилась в непроходимые скалы. Но все это не более чем дешевая отговорка. Начальник оперативного штаба вермахта генерал-полковник Альфред Йодль был абсолютно прав, когда признал на Нюрнбергском процессе, что, начни тогда союзники наступление, и Германия потерпела бы поражение уже в 1939 году.

Ему вторят и другие немецкие военачальники. «Западные державы в результате своей крайней медлительности упустили легкую победу.Вспоминал после войны Мюллер-Гиллебранд. – Она досталась бы им легко, потому что наряду с прочими недостатками германской сухопутной армии военного времени и довольно слабым военным потенциалом... Запасы боеприпасов в сентябре 1939 г. были столь незначительны, что через самое короткое время продолжение войны для Германии стало бы невозможным».

«Если бы французская армия предприняла крупное наступление на широком фронте, то почти не подлежит сомнению, что она прорвала бы немецкую оборону. Соглашался с ним Вестфаль. – Такое наступление, начатое до переброски значительных сил немецких войск из Польши на Запад, почти наверняка дало бы французам возможность легко дойти до Рейна и, может быть, даже форсировать его».

Однако в Париже, Лондоне и Берлине в ожидании дальнейших событий принципиально выбрали в качестве главного оружия пропагандистские бумажки. Гитлер уже принял решение обезопасить себя от войны на два фронта перед походом на восток, для чего требовалось нейтрализовать Францию и помириться с Англией, а для начала добить Польшу, перебросить главные силы на запад и сформировать новые дивизии. В свою очередь, франко-британская коалиция считала, что полумер типа морской блокады пока более чем достаточно. Ну а там, глядишь, удастся добиться от фюрера компенсаций, забыть маленькую семейную ссору и вместе вдарить, как следует, по настоящему врагу на Востоке.

«А как же война на море?» — спросит кто-нибудь особенно въедливый. — Ведь там же явно дрались взаправду!» Совершенно верно. Но что реально происходило в 1939–1940 гг. на океанских просторах? Главным образом нападения надводных и подводных рейдеров на торговые суда да стычки их между собой и с конвойными кораблями противника. А это в Европе испокон веков за полноценную войну особенно и не считалось. Там царствующие особы столетиями обменивались любезностями на балах, пока получившие от них патенты корсары брали на абордаж пузатые галионы с золотом и пряностями. Либо иной раз какой-нибудь городок в колониях штурмом брали, коли и там золотишко плохо лежало.

«Зитцкриг» соответствовал такой обстановке идеально, и неудивительно, что пока многомиллионные армии мирно гоняли мяч по обе стороны границы, отдельные моряки гонялись друг за другом с лихостью пиратов старого времени. Атлантический рейд германского «карманного линкора» «Адмирал Шеер» и отважная атака британских крейсеров на однотипный с ним «Адмирал Шпее» и по праву стали подлинным украшением военно-морской истории. Вот только их реальное влияние на ход боевых действий вряд ли более значительно, чем воздействие пусть даже самого стильного поединка д’Артаньяна с Рошфором на результат Тридцатилетней войны.

Преуспели союзники только в борьбе с политической оппозицией. Британские власти объявили вне закона свой Союз фашистов во главе с бывшим лейбористским министром Освальдом Мосли, а множество его членов и сочувствующих посадили. Во Франции специальным правительственным указом от 14 сентября 1939 года деятельность компартии была запрещена, ее газеты закрыли, а депутатов всех уровней посадили. Оказались за колючей проволокой и десятки тысяч проживающих в стране немцев, включая эмигрантов-антифашистов типа известного писателя Лиона Фейхтвангера. Непосредственно перед немецким вторжением в Париже раздухарились до введения смертной казни за коммунистическую и антивоенную пропаганду!

Уподобляться советским историкам и осуждать хозяев Елисейского дворца за столь крутые меры — глупое лицемерие. Время на дворе стояло военное, среди немецкой диаспоры хватало шпионов и просто идейных нацистов, а коммунистов, ведущих антивоенную пропаганду по указке Кремля, сажали и вовсе совершенно законно. Но подобные действия имеют смысл, только если власти, изолируя вражескую агентуру и пораженцев, ведут войну всерьез. Когда же правительство организует вместо этого на фронте футбольные матчи под брезгливый шелест дубов Варндского леса и пренебрежительное посвистывание обитающих на них пташек, такая зачистка тылов выглядит совершенно по-иному. Поскольку никаких военных шевелений со стороны мсье не наблюдалось, приходится признать, что, сажая коммунистов, они просто давили под шумок конкурентов в грызне за власть. Заодно Франция зачищала свой тыл перед грядущим ударом по СССР, к которому, несмотря на формально объявленную войну Германии в Лондоне и Париже всерьез готовились.

(Окончание следует)

Юрий Нерсесов

Французские солдаты коротают время за картами

 

 

Французский тяжелый танк В-1

 

 

Немецкие листовки для французской армии

 

 

 

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
4.12.2020 Юрий Нерсесов
Гримасы либерализма. Тридцать лет назад зампред исполнительного комитета Ленинградского горсовета Анатолий Чубайс опубликовал в журнале «Век XX и мир» статью с заголовком «Жёстким курсом». Он предупредил, что рыночные реформы существенно ухудшат жизнь населения и людишки станут не только проявлять недовольство, но и сопротивляться. Значит, потребуется разгонять первые за 70 лет демократические советы, разгонять профсоюзы и разбираться с неугодными средствами массовой информации.

3.12.2020 Павел Ковригин
Рецензия. Книга «Боевая экология» экономиста Саида Гафурова и бывшего коммунистического депутата Государственной Думы Дарьи Митиной посвящена современным «регрессорам». Точнее, одному из их главных орудий — крупнейшим экологическим организациям, включая знаменитый Greenpeace. Парадоксальным образом Гафуров и Митина обнаруживают общие идеологические источники у экологов и фашистов.

1.12.2020 Эльберд Гаглоев
Война и мир. Ни у одного из участников нет ни одного однозначного бонуса, вот обязательно какая-то дрянь в подарочке имеется. Похоже, все они следуют по коридору, который им кто-то очень умный выстроил. Очень не хотелось бы чтобы Армения сыграла роль Сербии в первой мировой войне.

30.11.2020 Юрий Нерсесов
Их нравы. Весь липовый «антифашизм» главной блондинки российского МИДа - не более, чем политическая технология, в которой Гитлер и Нжде играют роль резиновых дубинок. Когда требуется, прелестное создание достаёт их из косметички, чтобы треснуть по лбу оппонента, а потом бережно укладывает обратно.

29.11.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Польская война 1830−31 гг. была на редкость тяжелой и кровопролитной. Русская армия потеряла 63 тысячи человек убитыми, польская - вдвое больше. Дорогая цена была уплачена за снисходительность Александра I и полонофильство Константина Павловича. И все же эта война завершилась победой русского оружия.

23.11.2020 Юрий Нерсесов
Литература. Поэт, литературовед, защитник Украины от москальской агрессии и поклонник проворовавшейся начальницы департамента имущественных отношений минобороны Евгении Васильевой Дмитрий Быков (по отцу Зильбертруд, по деду со стороны матери Лотерштейн), похоже, серьёзно болен. Обитающие в его голове творческие личности решительно не согласны друг с другом.

14.11.2020 Юрий Нерсесов
Война и мир. Жестокая муза истории Клио не просто опозорила Пашиняна. Она позаботилась приурочить его разгром к 100-летнему юбилею предыдущего поражения страны. Армяно-турецкая война 24 сентября - 2 декабря 1920 года - копия нынешней в Карабахе.

8.11.2020 Юрий Нерсесов
Правильные выборы. Думаю, ни 74-летний Трамп, ни 78-летный Байден друг друга мочить не станут и танки на избирательные участки не пошлют. Зато от их более молодых и энергичных преемников в перспективе можно ждать много интересного. История американских выборов куда экстравагантней и романтичней, чем кажется на первый взгляд.

30.10.2020 Юрий Нерсесов
Развод по-русски. Переступив порог екатеринбургского «Ельцин-Центра» на улице Ельцина, я едва не расплакался от умиления. Благостность экспозиции о первом президенте России поневоле заставляла вспомнить слащавые рассказы советских писателей о дедушке Ленине. За вычетом освоенного, всё до копейки из 7,5 млрд. рублей ушло на прославление первого президента России и промывание мозгов россиянам, не заставшим его эпоху.

29.10.2020 Сергей Лебедев
Эхо истории. Летом 1940 года вся Европа от Португалии до Финляндии разделяла общеевропейские ценности. Среди них были - приоритет прав сверхчеловека (иначе говоря, представители высшей расы были по ту сторону добра и зла), политические свободы (каждый унтерменш совершенно свободно мог работать на господина), а также полная свобода предпринимательства (то есть каждый сверхчеловек имел полное право забрать все материальные ценности недочеловеков).