Выборы в Законодательное собрание состоялись. Так или иначе, с этим парламентом городу придется жить следующие пять лет, каким бы он ни был. Завершилась, таким образом, первая фаза эксперимента, который на петербургской площадке ставили кремлевские политтехнологи. Что удалось выяснить в ходе эксперимента?

«Единая Россия», очевидно, выбрала весь свой ресурс. Чиновники, живущие с единороссами в политическом симбиозе, сделали все возможное для того, чтобы за эту партию проголосовало как можно больше людей. Однако «Единая Россия» не получила даже 40% голосов, при том, что им ставилась задача взять половину. На выборы были максимально мобилизованы все, кто всегда был опорой партии – бюджетники, сотрудники организаций и предприятий, возглавляемых единороссами, а также военные и прочие силовые структуры. Как выяснилось, это все, чем располагает «Единая Россия». Главный вывод таков – единороссов готовы поддержать только те, кто по жизни напрямую зависит от чиновников. Причем и то – только после соответствующей накачки. Неизвестно, как проголосовали бы врачи и учителя, если бы им не проводили сеансов внушений в районных администрациях. А курсантам по большому счету вообще все равно, кто там будет заседать в парламенте.

У «партии реальных дел» собственно «реальных дел» оказалось немного. Любое такое «дело» на поверку оказывается «делом» исполнительной власти. Даже широко разрекламированные акции по доплатам труженикам тыла и прочим ветеранам, по сути, стали просто взносом от щедрот чиновников в предвыборную кампанию единороссов. Тем более, что эти доплаты могли, наоборот, только раздражать их адресатов слишком явной привязкой к выборам и в общем-то небольшим размером. Именно поэтому «Единая Россия» предпочла воздержаться от предвыборных обещаний – как можно что-то обещать, если все зависит не от тебя.

Собственно, этого достаточно для того, чтобы понять, что «Единая Россия» действительно больше не могла оставаться политическим монополистом. Ненормально, когда общество олицетворяют только те, кого на выборы фактически привели за руку. Для этого и была придумана «Справедливая Россия» – кто-то должен был перехватить голоса главных избирателей страны - пенсионеров, разочаровавшихся в «Единой России». Да так, чтобы их не разагитировали оппозиционеры и не подгребли под себя коммунисты («красных» парламентов во власти опасаются как бы не меньше, чем «оранжистов», памятуя о боданиях с Думой десятилетней давности – с коммунистами можно находить общий язык, но когда их слишком много, они становятся непредсказуемыми).

В итоге схватка развернулась только на одном поле – за души несчастных пенсионеров. На это поле с обещаниями роста пенсий и зарплат неуклюже влез даже СПС, изрядно напугав в итоге немало своих избирателей. Побежали все поперед друг друга в социализм, кто во что горазд.

Ну, и это привело к тому, к чему должно было привести – на выборы пришло столько же народу, сколько и всегда. И дело даже не в низкой явке самой по себе, в конце концов, на западе явка тоже, как правило, не дотягивает до 50%. Дело в социальных группах, которые в этот процент явки входят. А они остались неизменными. То есть ровно те же самые люди, которые от любых выборов ждут только одного – доплат, выплат, пенсий. Получился замкнутый круг. Партии обещают выгоду только пенсионерам и бюджетникам, потому что больше никто на выборы не ходит. Молодежь и средний класс на выборы не ходит, потому что никто из участников выборов их ничем не привлекает и не пытается привлечь. На этом фоне программное предложение «Справедливой России» - переход с плоской на прогрессивную шкалу налогообложения (ориентированное на бизнес) выглядело таким же громом, как изобретение колеса в доисторические времена. Логично – зачем идти на выборы, если, судя по рекламным кампаниям, законодательное собрание это такой большой собес? Если не изменились принципы агитации и контингент приходящих на выборы, глупо ожидать, что сильно изменится законодательное собрание.

Никто не понимает, что это такое. О каком законодательном собрании можно говорить, когда в России мало кто вообще понимает, что такое закон, и ни единый человек по-настоящему не верит, что на самом деле ему от государства может что-то полагаться. Никто не знает, что такое закон, все знают только, что такое царский указ. Ну и в таких условиях парламенту действительно ничего не остается, как функционировать в качестве собеса.

В результате широкомасштабной по охвату кампании «Справедливая Россия» набрала много. Так стало ясно, что народ по-прежнему ждет обещаний. Строго говоря, это и есть нормальный политический процесс – одна партия обещает, люди ей верят, голосуют, потом либо остаются довольными и голосуют еще раз, либо разочаровываются и голосуют за оппонентов, которые все это время обещают что-то другое. Другой вопрос, что когда все партии обещают одно и то же, побеждает та, у которая свои предложения лучше других подает. То есть старается облечь в форму экономических расчетов и предлагает себя активно. «Единая Россия» по неизвестной причине предлагать и обещать ничего не стала. Кроме того, «Справедливая Россия» была попросту активней, оперативно реагируя на все, что происходит в городе (для собственной раскрутки был использован даже Марш несогласных), а их главные оппоненты были медлительны и пассивны. В итоге «Справедливая Россия» «захватила» СМИ. «Единая Россия» же и поддерживающие ее чиновники были явно дезориентированы (очевидно, не без помощи части силовых структур, по неофициальной информации, негласно поддерживавших Сергея Миронова, и использовавших возможности, в том числе и Марш несогласных для атак на губернатора и единороссов). Не исключено, что на результате единороссов отразилась и их внутрипартийная борьба – по устойчивым слухам, ряд работавших на них политтехнологов, наоборот, саботировали работу на тех или иных округах по указаниям лидеров противоборствующих группировок. Что, конечно, ни к чему, кроме раздрая, не приводило.

Главным итогом эксперимента стало то, что он удался. Его организаторам удалось выяснить, что «Справедливая Россия» имеет неплохие шансы даже без административного ресурса на местном уровне, и теперь партия может рассчитывать на более серьезную поддержку перед выборами в Думу. Также дан определенный сигнал региональным кланам. А КПРФ показала себя более внятной силой чем «Патриоты России». Теперь политтехнологи будут считать думские расклады, исходя из этих предпосылок. Эксперимент переходит во вторую фазу полевых испытаний. «Единая Россия» не получила абсолютного большинства. Она набирает половину голосов только вместе с ЛДПР, фракция которой, таким образом, получается ключевой. Никто не может прогнозировать поведение ЛДПР через год, когда в России сменится верховная власть. Точнее, какая роль им уготована. Никто не может гарантировать того, что они останутся в лагере единороссов, и того, что «Справедливая Россия» (главным образом, конечно, надо понимать – федеральные чиновники) не сделает им рано или поздно более выгодного предложения.

Скорее всего, в период до думских выборов будет проверяться способность «Справедливой России» договариваться с ЛДПР и КПРФ на «мобильные коалиции» (чему будет пытаться противодействовать Смольный, то есть главным образом это означает способность договариваться с региональными элитами). От этого будет во многом зависеть, насколько мироновцам позволят и дальше вторгаться на чужие электоральные поля, и насколько будут обрезать возможности на думской кампании им, коммунистам и жириновцам.

Никаких постоянных же союзов в петербургском ЗакСе не предвидится. «Справедливая Россия» и КПРФ не будут заключать альянса, это понятно из заявлений коммунистов, однако могут блокироваться по отдельным вопросам, набирая сообща почти половину голосов – но все же почти. Тем не менее, у них остается возможность блокировать заседания парламента. Это мы уже проходили четыре года назад.