АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Понедельник, 22 апреля 2024 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Война – это хаос, который каждая из сторон пытается организовать и направить против другой
2024-02-12 Дмитрий Селезнев
Война – это хаос, который каждая из сторон пытается организовать и направить против другой

Главный редактор "АПН Северо-Запад" Андрей Дмитриев беседует с Дмитрием Селезневым, военкором, с первых дней работающим на СВО. Недавно у него вышла книга «Беспокоящий огонь», где собраны впечатления и размышления о текущих боевых действиях. Русские начинают осмысливать войну, ее философию и психологию в литературе. Ценно то, что книга написана в консервативном спокойном стиле – вопли про «перемогу» и скорое взятие Львова, а то и Лондона, можно оставить завсегдатаям телевизионных ток-шоу. Интервью о принципах проекта WarGonzo, где он работает, эмоциях и амбициях Пригожина и Стрелкова, а также о комбайне войны и пределе устойчивости неприятеля. Материал опубликован на портале konkretno.ru.

– «Беспокоящий огонь» – фронтовые заметки репортера WARgonzo – одного из ключевых проектов российской военной журналистики. Как ты попал в команду Семна Пегова? Как проект устроен изнутри сейчас? Есть ли какие-то принципы внутренней журналистской этики (если не раскрываем военную тайну, конечно)?

– Фигурой, которая стала поводом для знакомства, был Эдуард Лимонов. Семен, работая на LifeNews брал у политика интервью. И я, будучи одним из «преторианцев» (охранников) Лимонова, с ним познакомился. Когда началась война в Нагорном Карабахе, поехал туда в качестве начинающего военного корреспондента, а Пегов – уже опытным военкором. Затем мы с ним съездили в Казахстан, где были массовые беспорядки. А когда началась СВО, мы прибыли на Донбасс. Потом к нам присоединились еще люди, и мы стали работать командой.

Ты спрашиваешь, как проект устроен изнутри. Этого можно считать военной тайной. Одно могу сказать, что у WarGonzo несколько анархическая структура. То есть gonzo – это значит немножко анархии.

Есть ли какие-то принципы внутренней журналистской этики? Да, безусловно. Например, мы избегаем постить трупы и пленных. Не осуждаем коллег, которые это делают, но считаем, что для нас такое одиозно. Пленные – это просто люди, попавшие в унизительные обстоятельства, и показывать их унижение незачем.

Далее. Тезисы о независимости журналистики мне кажутся полным лицемерием. Любой журналист, особенно на войне, выполняет определенную задачу. И помимо внешних факторов, формирующих политику издания, он прежде всего человек со своими убеждениями, и как бы ни старался, все равно будет предвзятым.

Я себя позиционирую русским патриотом. И пусть читатель знает, что мои материалы написал человек, который выступает с российской стороны. Однако у меня есть свои принципы. В своих репортажах я не вру. Но при этом, если понимаю, что правда может нанести вред российской армии, репутации России, то не исключаю для себя какие-либо умолчания.

– Донбасс – не первая твоя история в военной журналистике. Ты упомянул Карабах, а мы с тобой были ещё и на Пятидневной войне. Что общего и какие отличия ты увидел в столь разных горячих точках?

– Прежде всего меня интересуют взаимоотношения людей в достаточно экстремальных условиях. Статусы, которые раньше были у них в мирной жизни, теряются. Люди становятся очень открытыми и экзальтированными. Можно сказать, что на войне интенсивность проявления эмоций зашкаливает. Находясь в одной лодке, люди готовы помогать друг другу, между ними сразу сокращается расстояние. Ты можешь познакомиться, войти в контакт, ну буквально, с любым человеком, и он тебе поможет, и ты в свою очередь будешь готов ему помогать, хотя, может быть, вы вообще увиделись впервые и больше никогда не встретитесь.

А что касается отличий, конечно, это разная степень интенсивности. То есть, такой войны, которая сейчас идет на Украине, естественно, не то, что я, но и мой более опытный товарищ Пегов не видел. Даже в Сирии, где он был, такого не было. Интенсивность и объем применения разного типа вооружений на большой территории – такого не случалось ни в Карабахе, ни тем более в Пятидневной войне. Все это очень затянулось, и мы живем в таком военном положении уже достаточно долгое время.

– Описывая в книге свой первый выезд на линию фронта (село Талаковка под Мариуполем), ты замечаешь: «Я как гуманитарий немного чувствую себя Пьером Безуховым. Правда, на мне не белый фрак и цилиндр по версии Толстого, а все-таки бронежилет и каска... Для меня, человека начитанного, пока что все представляется организованным безумием». Спустя почти два года эта оценка остается действительной?

– Безусловно. Война – это хаос, который каждая из сторон пытается организовать и направить против другой. Одни люди пытаются убить других всеми возможными способами и придумками, используя свою фантазию и смекалку. Что это, как не безумие?

А политики и идеологи, военкоры и писатели это безумие облекают в какую-то форму, чтобы его, возможно, даже и оправдать. Сейчас очень сложно этот хаос затолкнуть обратно, война живет по своим, противоречащей человеческой логике законам. Хаос вырвался наружу, и все пытаются им управлять. И с той стороны, и с нашей. Сам я, понятное дело, нахожусь на нашей стороне.

– В «Беспокоящем огне» ты уделяешь немало внимания бойцам ЧВК «Вагнер», с которыми общался во время поездок на соледарское и артемовское направление. И описываешь эту военную машину с большим уважением. Как думаешь, почему ЧВК оказалось во многом эффективнее Минобороны на тот момент? И как сказывается сегодня на боевых действиях ликвидация этой структуры?

– Я действительно считаю, что ЧВК «Вагнера» в качестве подразделения действительно было почти идеальным. Эта структура изыскивала какие-то новые методы войны в создавшихся условиях, что позволяло достигать больших результатов. У них была своя идеология. Отлично был поставлен пиар, работали с журналистами на пять с плюсом, просто приятно было с ними иметь дело.

Минобороны – большая структура с бюрократией. Иногда эта бюрократия избыточна, что влияет на скорость процессов и принятия важных решений. А «вагнера» стремились минимизировать все издержки, выделять и ставить в иерархии людей с большими способностями. Поэтому у них получилось создать такую эффективную машину. И сегодня отсутствие «музыкантов» на фронте сказывается. Можно было им поручить провести операцию по взятию Харькова, например. И они бы, уверен, справились с этой задачей.

Впрочем, у Минобороны тоже есть успехи, пусть и тактические. Для начала – они сдержали крупное контрнаступление противника, хотя Евгений Пригожин говорил, что не сдержат, но тут он ошибался.

– Пегов весной 2023 года интервьюировал Пригожина, а после резкой критики руководства Минобороны с его стороны спросил, не задумывается ли тот о марше на Москву, на что Пригожин сказал: «Интересный вопрос». Что, на твой взгляд, подвигло его в итоге на мятеж, неужели рассчитывал в Кремль въехать? В итоге получилось, как Пригожину сказал Александр Лукашенко: «И сам погибнешь, и людей своих погубишь…».

– Хочу отметить, что Семен не то что бы предложил пойти на Москву – он осторожно выразился, умеет задавать каверзные вопросы, это потом уже кто-то домысливает за него и выстраивает какие-то конспирологические теории. Я думаю, что Евгением Викторовичем все-таки руководил не столько расчет, сколько эмоции, хотя какие-то планы и ожидания, конечно же были. Но вот я бы хотел сделать в его действиях упор на эмоции. Война – это и про эмоции тоже.

– Часть книги посвящена новым территориям Запорожья и Херсонщины, упоминается и такое явление как «ждуны», то есть часть населения, ожидающая возврата Украины. Насколько их много и как решать эту проблему?

– Ну да, процент «ждунов» на освобожденных в ходе СВО территориях достаточно велик. И достаточно много людей уехало. Но многие уехавшие уже ищут пути возврата. Я недавно был в Бердянске, беседовал с местным журналистом, он мне рассказал о таких тенденциях. Что касается решения этой проблемы…

Дело в том, что те законы и механизмы, которые были до СВО, уже не действуют. Часть людей, которые симпатизировали России, с развертыванием военных действий стали к ней относиться негативно. Был расчет, чтобы сделать эту операцию быстро и максимально безболезненно. Получилось не так как хотели. Но мы вынуждены двигаться дальше. А когда прекратятся военные действия, нелояльное население станет лояльным. Я в этом уверен. Тут сыграет свою роль и пропаганда, и культура. Россия умеет привлекать. Она сумеет этих людей сделать своими.

– К исходу второго года СВО у нас появляется уже определенная военная библиотека. Дмитрий Стешин и Александр Коц выпустили сборники репортажей. Теперь – твой «Беспокоящий огонь». Ты согласен с тезисом о рождении новой военной литературы и что бы в ней выделил особо?

– Каждая война новая, но я бы не сказал, что люди как-то пишут по-особенному. У военной журналистики есть свои традиции. Мы все пишем новое, опираясь на что-то старое. Чтобы я выделил... В телеграмме относительно недавно нашел канал некого Даниила Туленкова – зэка, который воевал в шторм Z. По-моему, на сегодняшний день он помилован по завершении контракта. Это очень интересно, что он писал. Во всяком случае, хорошо бы, чтобы Даниил запечатлел свой опыт и издал книжку.

– Как ты оцениваешь обстановку на фронте на текущий момент. Иногда возникает ощущение цугцванга – контрнаступ у противника провалился, но и мы не можем похвастаться большими успехами в наступлении. Понятно, что давать прогнозы, когда возьмут ту же Авдеевку, уже считается неприличным, но все же? И каковы могут быть в реальности границы России по итогу СВО?

– На тактическом уровне мы наступаем, но стратегического наступления и рывка нет. То есть, двигаемся вперед на какие-то сотни метров, какие-то километры. Вот, под Авдеевкой продвинулись и, наверное, она наконец-то скоро падет – думаю, что к выборам президента РФ. Но при этом, дороги, по которым ты раньше ездил с относительно небольшой долей риска, сейчас стали очень опасны. У ВСУ появились новые технические возможности дотянуться до них, такие как FPV-дроны, беспилотники со сбросами.

И хотя фронт отошел от Донецка, из районов, которые ближе всего к фронту находятся, каждый день сообщается о сбросах, причем не только на военных, но и на гражданских. Теперь люди находятся не только в зоне поражения артиллерией, как раньше, но и беспилотников. Из подъездов выходят и на небо озираются, я не шучу. Чуть ли не пол-Горловки в зоне поражения FPV, идет охота на военные УАЗы. А по трассе Ясиноватая-Горловка сейчас ехать очень рисково, постоянно появляются беспилотники, которые долбят машины.

В целом, если все будет и дальше продолжаться в том же духе, а фронт двигаться так медленно, то Украина станет диким полем. Такое движение оставляет за собой мертвую территорию. Это как будто комбайн войны движется и молотит все подряд, дома, перелески, лесополосы. И будет такая мертвая зона, как, например, под Бахмутом. Я ездил там – это впечатляющее зрелище.

Но есть нюанс. Я думаю, что Кремль, все равно как минимум будет настаивать, чтобы оставшаяся часть Украины была нейтральной. Чтобы правительство, которое там встанет у власти, было лояльным России.

– У нас зачастую общественность не замечает реальных серьезных проблем фронта, предпочитая ругаться по поводу «голых вечеринок», сбежавших артистов эстрады и прочей ерунды. А ты бы что выделил из требующего срочного решения?

– Проблемы мобилизованных. Во-первых, бессрочный срок пребывания в зоне СВО – несправедливый. Даже зэки могут раньше отслужить, хотя они выполняют самую опасную работу. Во-вторых, местами плохо налажена коммуникация. У меня есть родственники дальние, у женщины двое детей, она еще двойней беременна, а муж в зоне СВО пропал. То есть она не может его найти, пропала связь с ним. Ей начали звонить с той стороны, говорить, что муж находится у них, требуйте, чтобы в списки (на обмен) включили.

А она не может найти информацию и не знает, что ей делать. Я считаю, военкомат должен обеспечивать связь между семьей и мобилизованным. Забрали человека – будьте любезны нести за него ответственность и давать требуемую информацию. Где он, что с ним. Погиб, взят в плен – тогда нужно стремиться его обменять. Она стучится в военкомат, а там руками разводят, его статус непонятен. Ясное дело, что с той стороны могут быть просто мошенники, но они не просто же так ей стали звонить!

– Экс-министру обороны и Герою ДНР Игорю Стрелкову дали 4 года лишения свободы за экстремизм – когда он выражал в соцсетях негодование по поводу невыплат зарплат донецким военнослужащим и сомневался по поводу защищенности Крыма. Что думаешь по этому поводу?

– Я считаю, что Стрелков позволял себе может и правдивые, но контрпродуктивные высказывания. И украинская пропаганда его высказывания использовала. Но безусловно, в тюрьме сидеть за это не должен. Вот что могу сказать.

– А вот премьер-министр Нидерландов Марк Рютте ободрил посадку Стрелкова: «Это начало, но мы хотим гораздо большего... Нидерланды продолжают добиваться, чтобы Гиркин отбывал наказание здесь». Твой комментарий?

– Не думаю, что Стрелкова могут выдать Нидерландам. Это было бы какой-то запредельной подлостью.

– Каковы твои дальнейшие планы? Многие ждут заметок об упомянутом выше Лимонове, которого ты хорошо знал и сопровождал в последние годы жизни в поездках в разные страны, например, в Италию. Или все же СВО?

– У меня были планы по книжке о Лимонове, и мы на WarGonzo публиковали часть моих заметок по первой поездке в Италию. Но дальнейшая работа действительно затормозилась из-за СВО. Я сейчас погружен именно в эту повестку. И, к сожалению, времени, чтобы обработать свои прошлые записи и впечатления у меня сейчас нет.

Думаю, что Лимонов тоже бы считал, что прежде всего нужно показывать события, которые являются пульсирующим нервом нашего времени. А книгу о нем когда-нибудь сделаю обязательно. Честно говоря, Эдуарда в это тяжелое время, его мнения, его высказываний не хватает. Вот так вот.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Интервью
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
22.4.2024 Юрий Нерсесов
Акулы пера. Защитники нелегальной миграции, этнический криминал и суровые бородатые террористы просто обязаны обратить внимание на столь ценный ресурс. Если, конечно, уже не обратили.

1.4.2024 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Мелкие глупости картины завершаются изрядной гадостью. На стороне наших воюет боец Жила - у Проханова просто уголовник, мародёр и насильник, а в фильме ещё и предатель. Кончают его и в книге, и на экране, причем бритая голова, грим и нарочито-характерные интонации сделали из него нечто, очень похожее на покойного хозяина ЧВК «Вагнер» Евгения Пригожина.

22.3.2024 Юрий Нерсесов
Игры патриотов. Не знаю, что видится Мединскому в бреду, но в реальных сказаниях о богатырях имеются и пьянки, и мордобой. Например, Илья Муромец, сочтя, что князь Владимир его не уважает, учинил в Киеве разнузданный дебош. И вообще в русских былинах богатыри могут и напиться, и накуролесить, и поругаться из-за ерунды, однако в решающий момент идут в бой и стирают с земли очередного захватчика.

20.3.2024 Анатолий Кантор
Правильные выборы. Нынешние «пляски» бывших партнёров Кремля вокруг признания/непризнания итогов голосования настолько не состоятельны, что даже нет смысла их комментировать. Но всё же следует заметить, что именно так называемый «коллективный Запад» выступил главным рекламным агентом Владимира Путина на этих выборах.

9.3.2024 Юрий Нерсесов
Игры патриотов. Подтекст спича президента, с учётом антироссийской позиции Бельгии в украинском конфликте, очевиден. Налицо традиционное для россиянской духоскрепной интеллигенции тоскливое нытьё: "Мы вас освободили, а вы - свиньи неблагодарные!" Скулёж этот не только жалок, но и лишён малейшего смысла.

29.2.2024 Вячеслав Всеволожский
День грядущий. Брошюра Андрея Песоцкого «Программа «Другая экономика» заслуживает пристального внимания как интересное явление. При этом нужно иметь в виду - даже такую небольшую брошюру по экономике осилят далеко не все из партактива. Для масс по итогам внутрипартийной дискуссии должны быть выработаны политико-экономические лозунги.

29.2.2024 Юрий Нерсесов
Игры патриотов. «Талибану» Кремль действительно не помогал. Зато по части поддержки американских марионеток его обитатели на радость Вашингтону аж из трусов выпрыгивали! Хотя эти самые марионетки, едва придя к власти, тут же начали джихадить на постсоветском пространстве.

28.2.2024 Джураб
Интервью. Информация британской телерадиокомпании ВВС о гибели в результате артобстрела в районе Артёмовска (Бахмута) россиянина Дмитрия Петрова появилась 28 апреля прошлого года. По данным проукраинских тг-каналов, в том бою вместе с Петровым погибли ещё два анархиста из Ирландии и США. Мы взяли интервью у российского анархиста, одного из активных участников их ликвидации, воющим под позывным «Джураб».

14.2.2024 Юрий Нерсесов
Игры патриотов. Прилепин бодро повторяет слухи, предлагая восхититься проницательностью наших штирлицев. На самом деле налицо либо ошибка, либо намеренная дезинформация вражеских спецслужб, и в любом случае она оказалось роковой. Советские войска на радость Картеру с Бжезинским вошли в Афганистан, начав операцию с убийства призвавшего их Амина.

12.2.2024 Дмитрий Селезнев
Интервью. Дмитрий Селезнев - военкор, с первых дней работающий на СВО. Недавно у него вышла книга «Беспокоящий огонь», где собраны впечатления и размышления о текущих боевых действиях. Интервью о принципах проекта WarGonzo, где он работает, эмоциях и амбициях Пригожина и Стрелкова, а также о комбайне войны и пределе устойчивости неприятеля.