Название этого города происходит от «воли» (Вильно, Вiльня, Wilno, Vilnius). Этимология, возможно, спорная – впрочем, как и сама его история. Многие народы считают его изначально «своим» – хотя во времена Великого княжества Литовского еще просто не было современного национального разделения. Синтез разделившихся впоследствии культур чувствуется здесь и поныне. В Старом городе православный монастырь едва ли не сливается воедино с католическим храмом. Впрочем, в молодежно-музыкальных кругах популярен даже еще более древний синтез, восходящий к Перуну-Перкунасу…

На улицах звучит – также порою сливаясь друг с другом – литовско-русско-польский трилингвизм. Чаще всего вам запросто ответят на том языке, на котором вы обращаетесь. И как дурная хмарь слетает московская телепропаганда о том, что здесь-де «не любят русских». Литва вообще гораздо позитивнее решила вопрос гражданства, чем другие балтийские страны, просто предоставив его в начале 1990-х всем постоянным жителям вне зависимости от национальности. Это тогда называлось «нулевой вариант».

У литовцев, конечно, есть основания быть сдержанными к восточному соседу. Жертвами советской оккупации здесь стало более 350 тысяч человек – то есть каждый десятый. Советские «освободители» действительно постарались «освободить» Литву от ее национальной элиты, уничтожив или выслав в Сибирь тех, кто желал жить и мыслить по-своему, вне всеобщего «колхоза»… На бывшем здании КГБ в центре Вильнюса (где, кстати, во время войны размещалось гестапо) выбиты имена жертв геноцида. Теперь там музей. Будет ли когда-нибудь произведен такой же «редизайн» здания московской Лубянки?

Возможно, эта литовская сдержанность по отношению к России сегодня бы уже исторически исчерпалась – если бы у нас не началась известная реставрация советско-имперского мировоззрения. А ведь когда-то Ельцин вполне находил общий язык с лидерами балтийских стран, подписывая с ними прямые межреспубликанские договоры, – чем фактически и сокрушил горбачевскую «вертикаль». Но при Путине исторический маятник двинулся в обратную сторону – Россия так и не стала новым государством, умеющим уважать независимость своих соседей, а осталась именно «правопреемницей СССР», считающей этих самых соседей какими-то «отщепенцами».

Впрочем, тут россиянам вновь неплохо бы оглянуться на себя – и представить такую историческую виртуальность: вашу страну на 50 лет оккупировал коммунистический Китай, но вот оккупантов заставили уйти. Как вы отнесетесь к демонстрациям некоторых сограждан, которые ностальгически размахивают китайскими флагами и заявляют, что независимость вам не нужна?

Но, по большому счету, Литва (как и многие другие страны Восточной Европы) вовсе не страдает этой нескончаемой «битвой за прошлое», которую ведут российские политики, все еще живущие в СССР. Литовцы просто движутся в современную Европу, восстанавливая свое гражданское самоуправление. И власть здесь куда более близка гражданам, чем московские кортежи с мигалками. Так, за столиком обычной уличной кафешки можно увидеть известного политика Казимеру Прунскене, беседующую со своими коллегами безо всякого ажиотажа, охраны и т.п. Осенью в Литве парламентские выборы, а парламент здесь – место для дискуссий.

Конечно, не хотелось бы представлять Литву этакой «идиллией» – есть здесь немало своих острых проблем. Много специалистов и молодежи уезжает в Западную Европу, и наоборот – приезжающие оттуда еврокомиссары привозят порой директивы не лучше былых советских. Так, они требуют к концу следующего года закрыть Игналинскую АЭС, хотя сегодня именно она во многом обеспечивает энергетическую независимость Литвы от московских сырьевых олигархий. И осенью, одновременно с парламентскими выборами, в Литве состоится референдум о продлении работы станции.

Вильнюсские коллеги пригласили меня выступить в Русском культурном центре, который существует здесь уже 20 лет. И участники встречи на удивление легко поняли и приняли тему регионализма, в отличие от некоторых российских аудиторий. Дело в том, что литовские русские – это преимущественно вовсе не «агенты влияния» России (хотя есть здесь и такие газеты, транслирующие кремлевскую пропаганду) – а именно русские граждане Литвы. Им, жителям небольшой страны, куда более интересна перспектива налаживания прямых связей с регионами российского Северо-Запада, примерно равными Литве по территории и населению, чем с Россией «вообще», от лица которой говорит Москва, до сих пор не научившаяся вести равноправные диалоги…

Собственно, в установлении между соседями таких равноправных и взаимоинтересных связей, опирающихся на гражданское самоуправление, и состоит смысл регионализма. Официальная российская «вертикаль» называет такие инициативы «сепаратистскими» – хотя на деле это она сама уже давно «отделилась» от интересов жителей различных регионов, предпочитая им абстрактную и унитарную имперскую риторику.

И с этим напрямую связана некоторая «архаичность» присутствия русской культуры в современной Литве. Если поляки охотно проводят рок и техно-концерты на вильнюсских площадях, то деятельность Русского культурного центра носит скорее «музейный» характер, ориентированный на «классику». Современная русская культура может вызвать интерес литовцев, лишь если ее будут здесь представлять оригинальные проекты из разных регионов, а не стандартная попса «Русского радио».