АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Воскресенье, 25 февраля 2024 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Серебро
2022-11-04 Эдуард Диа Диникин
Серебро
Слово - серебро, молчание - свинец

В петербургском издательстве "Чтиво" выходит роман Эдуарда Диа Диникина "Серебро". Публикуем аннотацию к произведению и отрывок из текста, любезно предоставленный автором.

Действие романа начинается в Петербурге 1913 года — в период, когда реальность бурлила предреволюционными процессами, идеи сталкивались с идеями в словесных баталиях, после претворялись в дела — и сталкивались уже на улицах. Известные представители «Серебряного века», такие как Хлебников, Бурлюк, Брюсов, Белый, Тиняков, Волошин, пьют в ресторанах, читают свои и чужие тексты и выбрасывают рукописи, которые попадают в руки чекистов и агентов охранки.

Поначалу произведение Эдуарда Диникина напоминает историко-литературный роман, но реальность оказывается двулика: в мире, где на глазах простых смертных меняются вековечные устои, на поверхность прорывается обратная сторона. Известный поэт здесь может оказаться вампиром или прорицателем, случайный телефонный звонок — связать друг с другом людей из разных эпох, а дешёвый медальон — оказаться волшебным талисманом.

Границы между сном и явью, литературой и действительностью, добром и злом оказываются зыбкими и проницаемыми в мире магического реализма, в котором у каждого свой шорох за спиной.

Неожиданно появившийся Тиняков громко, пьяно закричал:

- За сюжеты и темы поэта судить нельзя, невозможно, немыслимо! Судить его можно лишь за то, как он справился со своей темой.

- И вы не считаете, что это даже не верх лицемерия, а самый низ лицемерия? - Шорох с любопытством смотрел на поэта.

- Нет. Это его золотая середина, - расхохотался Тиняков. – Кстати, позвольте полюбопытствовать, откуда вы знакомы с Квашневским?

- Квашневским-Лихтейнштйном, - поправил Шорох. – Он не любит, когда его фамилию укорачивают. А на ваш вопрос охотно отвечу – познакомились мы с ним в Соединенных Штатах Мексики.

- Вот как?! Должно быть, интересно?

- Интересно познакомились или было ли интересно в Мексике?

- И то, и другое. Там сейчас жарко. Я опять двойственно сказал. Какая яркая гражданская война, какие будоражащие воображение события! Не то, что у нас – убьют мерзавцы очередного губернатора и в кусты… - Тиняков осекся.

- Поверьте, война только издалека кажется завораживающим зрелищем,- заметил Шорох.

- Вы из Мексики, господин Шорох? – подключился к разговору мужчина, вставший за минуту до этого из-за стола с Куприным. В его речи послышался явный южнорусский говорок. - Сапата, Вилья, проклятые «гринго», индейцы! Завидую вам. Кстати, просветите, что значит «гринго»? Да, мексиканцы так называют североамериканцев. Это всем известно. Но что это значит? Есть ли точный перевод на русский?

- «Гринго», как ни странно – это просто грек, - ответил Шорох. – Уж не знаю, почему мексиканцы так стали называть североамериканцев.

- «Грек»? – удивился мужчина. – Надо же, как прозаично. Кстати, знаете, как у нас в Одессе называют греков?

- Как же? – вежливо поинтересовался Шорох.

- Пиндосами, - ответил мужчина. – Уж не знаю почему.

- Возможно, в честь Пиндара, - с улыбкой предположил Шорох.

- Валерий, ты слышал стихотворение Владимира? – громко, стараясь перекричать ресторанный гомон, крикнул Бурлюк, проходившему мимо Брюсову.

- Нет, но с удовольствием послушаю.

- Нет, нет, - стал отнекиваться Шорох. – Я не поэт совсем.

- Он сильно скромничает, - убежденно запротестовал Бурлюк. – Поэт, и еще какой. Несколько минут назад он блестяще сымпровизировал на тему кино, персиянской княжны, костюма домино и всего Сущего.

- Правда? – Брюсов с интересом посмотрел на Шороха.

- Да ты присаживайся. Прошу вас, господин Шорох.

- Ну, если настаиваете….

Владимир Шорох прочитал стихотворение еще раз.

- Как здорово вы связали капуцинов с домино, - задумчиво произнес Брюсов. – Это блестяще!

- Капуцинов? – удивился Бурлюк, и вдруг понял. - Ах, да, конечно! Домино, капюшон, монахи-капуцины в своих огромных капюшонах, и Бульвар Капуцинов! Да, а стихотворение еще более глубокое, чем даже казалось!

Разговор пошел быстрый, живой, с восклицаниями и возлияниями такими, что вскоре Шорох почувствовал необходимость посетить уборную. Но от этой мысли его отвлек Квашневский-Лихтейнштейн.

- Володя! А ты, я гляжу, уже познакомился со столичной богемой….

- Да. И очень доволен, - улыбнулся Шорох.

- Ваш друг прекрасный поэт, - заявил Брюсов.

– То, что он прекрасный стрелок, отличный фехтовальщик, музыкант великолепный и просто смелый человек – это я прекрасно знаю, но то, что еще и поэт – это стало для меня сегодня новостью!

Уже очень пьяный Тиняков подумал, что фраза Квашневского довольно странна, но никак не мог понять – чем.

- Давайте сдвинем столы, как обычно, - предложил Брюсов.

Его предложение было встречено с энтузиазмом. Столы, рассчитанные на четырех персон, сдвинули. И компания оказалась в числе более двадцати человек.

- Володя, - обратился к нему Квашневский-Лихтейнштейн, - спой мою любимую, будь другом. Про таракана. Не все же Шаляпину про блоху петь. А вот и гитару принесли.

- Con placer, - ответил Шорох и, взяв гитару, быстро пробежался пальцами по струнам.

- Семиструнная, - заметил он. – Но ничего – добавим русской элегии в мексиканский задор. Итак – ла кукарача, ла кукарача, - запел он, и все мгновенно поддались азарту латиноамериканского ритма.

Закончив, Шорох получил оглушительные аплодисменты.

- Какая замечательная песня! – воскликнул Брюсов.

- А о чем она? – спросил Хлебников.

- О чем? Если в двух словах - президентские войска бегут как тараканы, потому что у президента закончилась марихуана, - ответил Шорох.

- Закончились марии и хуаны – это значит, что народ перестал поддерживать его? – поинтересовался Хлебников.

- Это означает, что у президента закончилось его любимое лекарство, - объяснил Шорох.

- На самом деле мексиканцы особо про лекарства не думают, - заметил Квашневский-Лихтейнштейн. – Потому что смерть – это лекарство от всех болезней и именно она является для них смыслом жизни. Володя, покажи амулет.

- Пожалуйста, - сказал Шорох и вытащил из-под рубашки цепочку, на которой был какой-то знак.

- Это золото? – спросил Хлебников.

- Да, конечно.

- О, так тут череп у вас, - увидел Бурлюк.

- Да. Это своего рода цонпантли – ацтекский символ из черепов принесенных в жертву пленников. Тут, если посмотреть внимательно, несколько черепов. Они расположены так, что их видно и сбоку, и сверху, и снизу. Всего тринадцать. Правда, число тринадцать у ацтеков не является каким-то дьявольским. Скорее всего, это европейское влияние. Впрочем, диаблеро, который мне его подарил, в ответ за одну услугу, сказал, что я, возможно, когда-нибудь увижу все черепа. Не знаю, что он подразумевал.

- А кто такой диаблеро? – спросил с живейшим интересом Брюсов.

- Это, как считают индейцы Соноры, оборотень, который занимается черной магией и способен превращаться в животных.

- И что же, он и вправду оборотень?

- Этого я не могу утверждать, но то, что они все помешаны на смерти – да, могу. В мексиканском варианте испанского языка – больше десяти тысяч слов и выражений, обозначающих смерть.

- Валерий, отдай амулет, это говорят, не к добру долго держать чужой амулет в руках.

Брюсов с видимой неохотой вернул цепочку.

- Но там я вижу еще изображения животных. Правда, не понял каких – это, наверное, грифон, а это что? Горгулья?

- Нет, - рассмеялся Шорох, - однако, богатая у вас фантазия. Это орел и змея, они изображены на флаге Мексики. Дело в том, что…. Его рассказ прервало появление певицы Марго, вызвавшей всеобщий ажиотаж. Ночь продолжалась….

Пиршество было в самом разгаре, когда рядом с Шорохом вновь оказался Тиняков.

Шорох поинтересовался:

- Этот…. Хлебников, так его зовут? Велимир? Он кажется человеком не от мира сего.

- Ха! Возможно, - усмехнулся Тиняков. - Но это не мешает ему припеваючи жить у Кульбина.

- А кто это?

- Сумасшедший доктор. Был врачом Главного штаба, вообще – действительный статский советник, жил не тужил, и вдруг его озарило, что жизнь его зря проходит. И стал поэтом и художником. Собирает вокруг себя живописцев и стихоплетов, как правило, бездарных. Вот он и есть истинный покровитель всех этих футуристов бездомных, а не Бурлюк ваш, - пьяно разоткровенничался Тиняков.

- А эта очаровательная дама, Александра?

- Герций? Вы удивитесь, но она далеко не проста.

- Почему же удивлюсь? То, что она сложная натура видно невооруженным взглядом.

- Вы правы. Александра Герций – не просто привлекательная женщина, но женщина, имеющая ученую степень, что, согласитесь, далеко не часто встречается.

- Соглашусь.

- Кроме того, весьма остроумная и обладающая безупречной репутацией, что встречается еще реже, - добавил Тиняков.

Шорох окинул взглядом зал:

- А тут всегда так весело?

- Всегда. Но бывает гораздо веселее. Сегодня женщин маловато что-то, - отвлекся он. – И Оцупа нет.

- Кто это?

- Фотограф. Если бы он пришел, то все эти господа волшебным образом превратились бы из обычных пьяниц в настоящих литераторов с одухотворенными лицами, на которых был бы ярко выражен наш самый важный вопрос: «Доколе?!»

Фотограф Оцуп так и не появился, зато появились веселые женщины. Тиняков мгновенно встрепенулся и, продекламировав «Ах, розы! Соловьи! Под этой тающей луной пойдем с тобой гулять. Пусть рыцарь я, а ты простая …», тотчас же уединился с одной из них в кабинете. Но вскоре вышел, направившись прямо к Шороху….

- «Вена» - название непростое, - продолжил разговор Тиняков, опрокинув в рот содержимое рюмки с удовольствием настолько очевидным, что это увидели даже в тонких мирах. – Тут, ведь, любезный Владимир Игоревич, морфинистов довольно много. Я это вам говорю, как человеку, имевшему дело с такого рода людьми.

- С чего вы решили?

- А как же? Ла кукарача, ла кукарача, - пропел он мотив, - да марихуана. Это Хлебников не понял, а я сразу. А вообще, даже объяснили бы ему – все равно не понял бы. Специально не понял бы. Сказал бы – так это иван-да-марья наша! Но чем-то он мне нравится. Даже Бурлюк нравится. Вот Маяковский – нет. Подлец-человек. Но далеко пойдет. Впрочем, и я подлец. Что тут говорить? Только не такой, как они! – Тиняков стукнул кулаком по столу, а затем неожиданно спросил:

- Почему он сказал, что вы моря и океаны?

- Континенты и моря, - поправил Шорох. – Я ведь моряк. Кавторанг. Капитан второго ранга.

- Вот как? – поразился Тиняков. Глаза его загорелись. – Я даже и не подумал бы. И что – у нашего правительства есть дела в Мексике?

- Нет - покачал головой Шорох.

- Понимаю, - кивнул Тиняков, хитро подмигнув.

- Это Александр Блок? – спросил Шорох, показывая глазами на высокого и кудрявого астеника, зашедшего в зал.

- Нет. Блок сюда не ходит. Он любит всякие злачные места на Васильевском острове. Там ищет вдохновенье. Он же вопреки мнению публики считает себя не мистиком, а хулиганом.

- Надо же. А по стихам не скажешь.

- По стихам вообще мало что можно сказать.

- Разве? Мне кажется, что они как отпечатки пальцев. Вот Брюсов – очень экзальтированный.

- Когда под кокаином. А под кокаином он всегда, - сказал Тиняков и налил в рюмки себе и Шороху водку.

- А вы, Александр, - улыбнулся Шорох, - явно любитель русской и беленькой?

- Вы про даму, с которой я ушел? – вдруг Тиняков стал совершенно грустный. – Нет. Я любитель водки. Да, конечно, и женщин. Тут его глаза неожиданно протрезвели.

- Кавторанг?

- Да, - кивнул Шорох. – Но я не хочу о себе. Мне интересен мир столичной богемы.

- Кто именно? – театрально взмахнул рукой Тиняков

- Вот тот же Брюсов.

- Во-первых, он не столичная богема. Он москвич.

- Вот как?

- Так точно, господин кавторанг.

- Не родственник Брюса? – пошутил Шорох.

- Предсказателя? Нет. Вот Хлебников и Бурлюк мне нравятся тут, - продолжал пьяно признаваться Тиняков. – Да только стихи у них, простите – говно. На одном эпатаже далеко не уедешь…. А Брюсов, похоже, совсем надрался. Видел его в телефонной комнате – стоит и слушает там что-то. Глаза закатил, ногой дрыгает. Того и гляди пена изо рта пойдет. Точно – взбесился. Я уже уходил, как он догнал меня и сказал, что говорил с Богом только что. И от Бога сияние исходит.

- Простите, мой друг, - сказал Шорох, вставая, - я вынужден вас покинуть.

Зайдя в абсолютно пустую уборную, он с интересом посмотрел на настенный узор. Причудливые линии пересекались и сплетались, словно змеи Кетцалькоатля.

Внезапно он почувствовал, что не один в кабинке. Кто-то был за его спиной. И, казалось, не собирался уходить.

Это было настолько неожиданно, что поток мысли – а думал он о том, что любой творец в ответе за то, что создает – внезапно иссяк.

- Ту, ту, ту, - сказал кто-то сзади.

И тут же его ударили. Удар был сильный. Явно чем-то металлическим. Но, то ли бивший был физически слабым, то ли морально неуверенным, но Шорох не потерял сознание, а только лишь качнулся вперед. Но тут же последовал еще один удар.

Этот второй удар был сильнее. В голове Шороха помутилось. Он попытался развернуться в тесной кабинке, но напавший обхватил его сзади и просунул руку под горло. Шорох почувствовал запах табака. «Герцеговина Флор», неожиданно мелькнуло в его голове.

Он резко ударил локтем назад. Нападавший охнул. Шорох начал разворачиваться. Усы, бородка. Маска. Шорох уже протянул руку, чтобы сорвать ее…

И тут напавший резко кинулся вперед, и укусил его за шею.

Острая боль пронзила Шороха. И все померкло….

- Что с вами? – Велимир Хлебников бросился к Владимиру Шороху.

Тот зашел в зал с несколько ошарашенным взглядом.

- Ничего, - сказал он Хлебникову. – Душно. Мне надо просто немного отдохнуть.

Он сел у стены, осторожно трогая шею и пытаясь прийти в себя.

Осмотрелся, внимательно изучая всех собравшихся. Вот Куприн. Он так и представил, как жена запирает того в доме, чтобы он дописал «Шагреневую кожу», иначе она откажет ему в интимных удовольствиях. Вот Шаляпин поет «Соловья» Алябьева, смешно открывая рот, вот….

Тут он понял, что мексиканского медальона на нем нет. Значит тот, кто напал на него в уборной, охотился именно за медальоном.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Литература
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
14.2.2024 Юрий Нерсесов
Игры патриотов. Прилепин бодро повторяет слухи, предлагая восхититься проницательностью наших штирлицев. На самом деле налицо либо ошибка, либо намеренная дезинформация вражеских спецслужб, и в любом случае она оказалось роковой. Советские войска на радость Картеру с Бжезинским вошли в Афганистан, начав операцию с убийства призвавшего их Амина.

12.2.2024 Дмитрий Селезнев
Интервью. Дмитрий Селезнев - военкор, с первых дней работающий на СВО. Недавно у него вышла книга «Беспокоящий огонь», где собраны впечатления и размышления о текущих боевых действиях. Интервью о принципах проекта WarGonzo, где он работает, эмоциях и амбициях Пригожина и Стрелкова, а также о комбайне войны и пределе устойчивости неприятеля.

11.2.2024 Иван Сидельников
Общество зрелищ. Как связаны созданная 90 лет назад студия «Леннаучфильм» с актуальным интервью Владимира Путина Такеру Карлсону? Она могла бы помочь президенту России нагляднее изложить свою позицию в интервью самому популярному телеведущему США. Однако существовавший в блокаду «Леннаучфильм» был ликвидирован в 2015 году из-за отсутствия финансирования.

9.2.2024 Юрий Нерсесов
Путин и Запад. Беседу с американским телеведущим Такером Карлсоном Владимир Путин начал с продолжительной лекции по истории. Как и ожидалось, она оказалась альтернативной.

2.2.2024 Вадим Левенталь
Литература. В новогоднюю ночь нового 1931 года коммунисты вывесили на высоченной арке, вровень с крышей пятиэтажного дома, моста Санита огромный баннер с призывом Lavoratori scioperate! - Сражайтесь, рабочие! - самая эффектная акция ячейки, после которой трое партийцев были арестованы.

25.1.2024 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. В указе «Об исторически населенных украинцами территориях Российской Федерации» Владимир Зеленский отнёс к таковым земли «на Кубани, в Стародубщине, Северной и Восточной Слобожанщине в пределах современных Краснодарского края, Белгородской, Брянской, Воронежской, Курской, Ростовской областей». Тактические цели очевидны: найти несколько сотен организмов, которые объявят себя угнетёнными украинцами, и употреблять их по мере возможности.

21.1.2024 Андрей Дмитриев
Наш Ильич. Известно, что наш президент очень любит историю, регулярно рассуждает о видных деятелях и событиях прошлого, при этом делает курьезные ошибки. Одной из главных жертв путинской страсти к музе Клио оказался Владимир Ильич Ленин, которого вместе с соратниками-большевиками он регулярно обвиняет в несуществующих грехах.

16.1.2024 Юрий Нерсесов
Литература. Какая имперская технология лучше – британская или советская? Практика последних десятилетий (Сербия-2000, Грузия-2003, Украина-2004 и 2014, Армения-2018 и много где ещё) показывает, что предпочтительнее комплексный метод. Когда есть и правильно воспитанная контрэлита, и боевики, и толпы готовые штурмовать парламент. Только хотелось бы знать: для чего?

1.1.2024 Юрий Нерсесов
Путин и народ. Первым богатырь Владимир одолел трёхглавого Змея Горыныча, точнее Горынóвича. Невелик был тот Змей, но противен зело, а его головы вонючей слюной плевались обильно. И Акунин, который Чхартишвили, и Быков, который Зильбертуд, и Шендерович, который Шендерович.

26.12.2023 Александр Артемьев
Дефективный менеджмент. Для доставки заказываются самые дешёвые контейнеры, без температурных режимов, в следствие чего нарушаются условия хранения. Товар зачастую приезжает в опарышах, летом – тухлый, зимой – замороженный. Невероятная жадность руководства "Пятёрочки" очевидна.