АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Понедельник, 27 сентября 2021 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Однопартиец
2021-05-30 Сергей Петров
Однопартиец
К 100-летию подавления Тамбовского восстания в издательстве "Пятый Рим" выходит новая книга историка Сергея Петрова "Антоновщина. Последний удар контрреволюции". Публикуем любезно предоставленный автором отрывок об операции, задуманной Дзержинским, а именно - о внедрении секретного агента ВЧК в штаб антоновцев, что привело впоследствии к разгрому Котовским главной на тот момент боеспособной группы Антонова.

В мае 1921, разбираясь с тамбовскими делами, Ленин не только разговаривал с Антоновым-Овсеенко и Тухачевским. Отдельно он поговорил и с Дзержинским. Сложившаяся ситуация требует предметного вмешательства ВЧК, дал понять ВИЛ, тамбовские чекисты с Антоновым справится не в силах, и вмешаться нужно немедленно.

Дзержинский проанализировал все справки из Тамбова. Он отметил, что попытки проникновения в антоновскую среду приносят «точечный результат», удается вывести на чистую воду лишь мелкие группы. Вместе с тем одурачить антоновцев по-крупному не получается. Почему? Скорее всего, местная ЧК не умеет мыслить масштабно. Они и рассуждают, и действуют стереотипно, шаблонно. Они не способны на творческую дерзость. Неужели прав был Антонов-Овсеенко? Неужели и впрямь – пустое место?

Но не тот был Дзержинский человек, чтобы закрыть тему, уволив пару подчиненных, и переложить решение проблемы на плечи остальных. Основной сценарий, вернее сценарная заявка, идея, созрела именно в его голове.

Он вызывает начальника Секретного отдела ВЧК Самсонова и излагает свои соображения. Ильич разгневан положением дел в Тамбове, говорит Дзержинский. Оно там – более, чем критическое, товарищи на местах бессильны. Если мы не внесем свою лепту, то и нас, Всероссийскую чрезвычайную комиссию можно уверенно считать пустым местом. Необходимо обезглавить движение, вывести на чистую воду руководителей мятежа.

Самсонов сообщает, что к Антонову послали двух чекистов. Но к штабу их близко не подпускают. Нет доверия.

Дзержинский обрывает его:

– Нужно найти такого человека, который способен не только собрать сведения об антоновской армии, разведать тылы, количество войск, вооружение, но и уговорить главарей банды приехать в Москву или хотя бы в Воронеж, где их можно арестовать и тем самым обезглавить движение… Этот человек должен был раньше обязательно состоять в партии эсеров. Другого они не подпустят к себе близко…

Подходящую кандидатуру предлагает один из подчиненных Самсонова, Терентий Дерибас.

– У нас есть такой человек, – сообщает он, – его зовут Евдоким Муравьев.

– Разыщи мне этого человека.

Темная личность. Такое определение применимо к Муравьеву, как ни к кому другому из героев этого романа. Однако личность его «темна» только в смысле полуизвестности.

В память о нем осталась машинописная рукопись, хранящаяся в Краеведческом музее Тамбовской области, рассказы, написанные на ее основе (опубликованы в 1968, 1976) и несколько рассказов сотрудников ЧК, тоже имеющих к операции отношение. В остальном же – куцые упоминания в интернете, в исторических и биографических статьях-очерках. В разных источниках указываются разные годы смерти, а вдумчивому читателю не совсем понятно – был он все-таки чекистом или не был.

Из рукописи Муравьева следует, что родился он в 1896 году в селе Спасское Дегтярного уезда Рязанской губернии в семье крестьянина-середняка. Окончил Рязанскую учительскую семинарию. Затем поступил в Воронежский учительский институт, и там примкнул к ПСР.

По рассказу чекиста Листова, в 1916 студент Муравьев с увлечением читал Кропоткина и Маркса, общался с большевиками и принципиальной разницы между большевиками и эсерами не видел.

«Накануне Октябрьской революции, – пишет историк Донков, – Е.Ф. Муравьев был исключен из партии эсеров за «дезорганизационную деятельность и разложение партийных рядов». Когда эсеры раскололись на правых и левых, он стал членом партии левых эсеров и вошел в состав Воронежского комитета городской организации левых эсеров».

Он появляется то в Рязани, то в Воронеже, и везде его деятельность вдруг начинает вызывать неудовлетворение со стороны руководства. По воспоминаниям самого Муравьева, его поведение однажды возмутило саму Спиридонову, т.к. работая в Рязанском губревкоме, он проводил линию красного террора, расстреливая врагов Советской власти, а это ей не нравилось. «Он действовал хуже большевиков», – заявила Мария Александровна, и его подвергли суду Центрального комитета. Такая «некорпоративность» объяснялась тем, что в 1917 Муравьев проникся симпатиями к идеям Ленина, и этого не скрывал. Однако суд итогового решения так и не принял. С 1918 Муравьев исчезает с радаров ПЛСР.

По собственному признанию, он отправляется на Украину и принимает участие в партизанской борьбе против австро-венгерских войск и петлюровцев. У левых эсеров тем временем возникают другие проблемы – мятеж в Москве. Все это позволило забыть о моральном облике «оппозиционера Евдокима».

Скорее всего, на официальную службу в ЧК он не поступил. Сотрудником чрезвычайки его никто из чекистов не называет. Вернувшись из Украины, он поселяется в Воронеже. В 1920 начинает «оживлять» деятельность ушедших в подполье левых эсеров. Происходит это по поручению губчека. Муравьев давно уже хотел из ПЛСР уйти и вступить в РКП(Б). И, скорее всего, это «оживление» было проверочным заданием – легализовать эсеров, разложить и дезавуировать. Получится – примем в партию.

Муравьев выводит эсеров из тени, возглавляет местный комитет, и в феврале 1921 года начал готовить конференцию. На ней он собирался заявить о несостоятельности партии, вывести из нее видных партийцев. Какие цели при этом преследовали чекисты – просто раскол, или раскол с арестами, Муравьев не пишет. Чтобы те не замышляли, Москва поменяла их планы. Приехавший на пару дней в Воронеж Дерибас, довел до них новую директиву.

Было решено, что раскалывать партию преждевременно. Напротив, о комитете ПЛСР нужно заявить еще громче. Он должен стать ловушкой для антоновцев, они, по оперативным данным, ищут выходы на воронежских эсеров.

Муравьев, как лидер комитета, должен был убедить бандитов в собственной значимости. Цель – войти в доверие и проникнуть в штаб Антонова, чтобы впоследствии штаб обезглавить.

Чекисты действуют смело, на грани фола. Они распускают слух о том, что Воронежский комитет чуть-ли не самый основной орган ПЛСР, после московского ЦК. Комитету выделяется помещение. В центре города открывается дискуссионный клуб. Каждый вечер, в табачной завесе, происходят споры до хрипоты, обсуждение самых актуальнейших тем и критика советского режима. Туда начинают захаживать и представители большевистского губкома. Не имеющие ни малейшего подозрения об истинном предназначении клуба, они пикируются с оппонентами. Нередко на таких совещаниях можно услышать отчаянные крики большевиков: «Зря мы вас в свое время не добили!» Муравьеву только и остается, что «по возможности резко возражать им». Помимо Муравьева в президиуме нередко заседает и Кандыбин, играющий роль представителя ЦК.

В конце апреля в Воронеж прибывает человек Антонова по фамилии Геврасев. Окружающим он представляется, как Донской. По оперативным данным он чуть ли не начальник контрразведки Антонова.

В день приезда Муравьев проводит диспут на тему «Народничество и марксизм», Донской скромно сидит в сторонке с выпученными глазами. Все как всегда – тьма народа, дым коромыслом, споры и взаимные оскорбления.

«Донской слушал все это, – вспоминал Муравьев, – и буквально млел от восторга».

Затем проводится несколько секретных заседаний, на которых выступил и сам Донской.

1 мая. Муравьев митингует на общегородских торжествах. От этого у антоновского эмиссара и вовсе начинает кружится голова. Он будто попал на машине времени в Тамбов 1917-го. Эсеры выступают открыто! Им аплодируют!

После выступления Донской подбежал к Муравьеву и страстно пожал ему руку:

– Александру Степановичу это очень понравится!

– Кто такой Александр Степанович?

– Антонов…

Донского тащат на «эсеровскую конспиративную квартиру». Там сидят секретные сотрудники воронежской ЧК и, выдавая себя за москвичей, ломают новую комедию. Они хвалят комитет и поздравляют Муравьева с тем, что за отличную работу его кандидатура выдвинута в члены ЦК. Ошалевший Донской становится свидетелем «совершенно секретного» разговора о скором созыве в Москве всех антибольшевистских сил: левых и правых эсеров, анархистов (будут люди от Махно), кадетов и прочих.

– А наши там могут участвовать? – робко спрашивает Донской.

Ему отвечают:

– Да!

Но для начала, уточняют «эсеры», к вам в Тамбов должен приехать товарищ Петрович (псевдоним Муравьева - С.П.) и, убедившись в боеспособности вашей армии и преданности вашему антибольшевитскому делу, сопроводить Антонова и его «замов» в Москву. Просто так, без сопровождающего, туда являться опасно, у ЧК везде свои глаза и уши.

– Без вопросов! – уверяет почтенную публику Донской. – Мы всегда готовы принять товарища Петровича!

… Муравьев появляется в Тамбове спустя десять дней. Его сопровождают сотрудники губчека Смерчинский и Тузинкевич. Они навещают человека по фамилии Федоров, который является одним из антоновских связных. Адрес, пароль и отзыв Муравьеву любезно предоставил Донской.

Человек пожилой и подозрительный, по партийной принадлежности кадет, Федоров насторожен. Разговаривает он с Муравьевым один на один. Подолгу чаевничает с гостем, задает вопросы «о том, о сем», потом вдруг погружает разговор в пропасть неудобных для Муравьева пауз и начинает сверлить его хмурым взглядом. Помолчав с минуту, Федоров задает новый вопрос, а то и вовсе произносит реплику к делу не относящуюся. Хорошая погода, неправда ли?

Муравьев ведет себя мягко, сообщает о цели своего визита всего один раз. Ведь цель Федорову уже известна, а во-вторых, давить на этого старого чудака тоже нельзя. Если старика спугнуть, тот закроется, и в штаб к Антонову уже не попасть. Поэтому остается сидеть, пить жидкий чай и продолжать этот странный разговор со странным хмурым человеком. Только когда гость говорит о том, что на съезде антибольшевистских сил будут присутствовать люди от Деникина, в глазах хозяина зажигается ностальгический огонек. Федоров оживляется, губы его трогает улыбка и он неожиданно переходит к делу.

… На следующее утро он отводит Муравьева и Тузенкевича к другому связному, железнодорожному рабочему. На этот раз все происходит быстро, без чайных церемоний. Окольными тропами, сквозь частые кустарники, рабочий выводит их на окраину города, какие-то люди подводят им лошадей.

– Умеете верхом-то?

– Случалось.

… Спустя несколько часов они добираются до какого-то хутора на окраине леса. Как догадывается Муравьев, хутор этот находится уже на территории антоновцев. Советской власти здесь нет.

Из воспоминаний:

«На хуторе, ко времени моего приезда туда оказалось несколько человек из командного состава и других влиятельных антоновцев, приехавших в сопровождении своей охраны. А в числе приехавших на хутор оказался и Донской, который принял меня с распростертыми объятиями… Донской сразу же представил меня присутствовавшим как председателя Воронежского комитета левых эсеров и держался по отношению ко мне так, будто мы с ним близкие друзья. Донской расхваливал антоновцам работу Воронежского комитета левых эсеров, расхваливал меня. А когда я сообщил, что я теперь… избранный член ЦК, это еще более повысило мои шансы».

Муравьев играет убедительно, и внешность его отличное тому подспорье. Типичный народоволец – длинные волосы, круглые очки, бородка. В общении одновременно тверд и деликатен. Для пущей убедительности из Воронежа им была прихвачена папочка, в которой лежали «фирменные» бланки ПЛСР, с печатями. В некоторых из них имелись воззвания ЦК и что-то вроде рекомендательных писем. Заполнено все это воронежскими чекистами было под диктовку Муравьева.

Когда Муравьев прохаживается по избе и говорит, его слушают зачарованно. Рассуждения – не чета ишинским, токмаковским или антоновским. Он способен уверенно и без запинки разложить международную обстановку, произвести экскурс в историю, поведать о корнях идеологии партии социалистов-революционеров.

– Где же Антонов? – внезапно прерывает свою речь посланник ЦК ПЛСР. – Когда я смогу пожать ему руку?

Антоновцы уверяют: скоро должен быть. Пока же он находится с рейдом в Саратовской губернии. А вы продолжайте, товарищ представитель партии. Очень уж интересно вы все рассказываете.

Муравьев деловито сообщает о необходимости проведения съезда лидеров повстанческого движения и подготовке кандидатур «видных антоновцев» для поездки в Москву на другой уже, тот самый обещанный съезд «всех антибольшевистских сил России».

Присутствующий на встрече Ишин, единственный из главных лидеров движения, соглашается и заверяет, что съезд проведут в самое ближайшее время, кандидатуры делегатов тоже будут подготовлены.

Муравьев в своей рукописи называет этот визит к антоновцам рекогносцировкой. Он проехался по Тамбовскому и Кирсановскому уездам и выполнил две задачи одновременно. С одной стороны, убедительно сыграл роль важного члена ЦК, с другой, проявил нечеловеческие способности по фиксации разнообразнейших объектов – от фамилий лесных командиров до явочных адресов в разных селах и городах.

Запомнить все это ему удается поистине чудом. При антоновцах он делать какие-то записи не решается. Ишин и брат Матюхина – Василий, следуют за ним неотступно. Только вернувшись в Тамбов, Евдоким открывает блокнот и вносит туда сведения о всех запомнившихся явках и фамилиях. Таковых оказывается порядка ста пятидесяти.

… Вторая встреча Муравьева и антоновцев происходит в июне. Этот визит становится самой главной частью операции. Муравьев ожидает увидеть Антонова, но Антонов снова не появляется. По одним сведениям, он еще не вернулся из Саратовской губернии, по другим – где-то отлеживается после полученных в бою ранений.

– Все ли готово для съезда? – спрашивает у Ишина Муравьев.

– Почти, – уклончиво отвечает Ишин, – скоро все состоится.

Разведчику не нравится все это «почти» и «скоро». Антонова нет. В воздухе нависает напряженность. Муравьев понимает, что Ишин его прощупывает. Они продолжают инспектировать полки, ездят по селам, Ишин не отходит от него ни на шаг. Внешне простой и улыбчивый мужичек, коварный враг Ишин, садист. Один раз он рассказал ему о казни пойманного большевистского агитатора. Пленнику пилили шею.

– Ох и кричал он, миленький, – вздыхал Ишин, – пила то была ржавая!

Сволочь, думает Муравьев. Сволочь, мразь! Пристрелить бы тебя прямо в этой избе.

Но что он может сделать здесь, окруженный головорезами? Лишь Тузинкевич находится рядом.

Ишина по-прежнему не отвадить. Куда Муравьев, туда и Ишин. Высокий гость, представитель ЦК. Высокого гостя нужно охранять. Он даже ночует с ним в одной избе.

– Что же это вы? Во сне разговариваете! – хитро улыбаясь, сообщает ему Ишин.

Муравьев потрясен. Он знает за собой эту дурацкую особенность. Он же ей богу, не кремень. С апреля тянется операция, с апреля он играет врага. И все это время он пребывает в состоянии высшей степени напряжения.

– Следи за собой, Иван. Не забывай о субординации.

Муравьев больше не спит. Кто знает, что я брякну ночью? Он дожидается, когда уснет его спутник, а потом погружается в новое ожидание, ожидание рассвета. Вздремнуть ему удается редко, когда рядом нет Ишина, но есть Тузинкевич. Это происходит, то в седле, то где-нибудь на привале.

Ужас продолжается около недели. Но и ужасу приходит конец.

… Ишин определяет место съезда. Туда начинают стягиваться главари антоновцев. Происходит все это, по словам Муравьева, вблизи Тамбова, на лесной поляне около избушки лесника. Картина такова:

«За вынесенном из избушки столом, на скамьях и табуретках расположился президиум, секретариат. Участники съезда сидели на земле… Ввиду отсутствия Антонова главную роль на съезде играли Ишин и я…»

Муравьев, вдохновленный близостью конца операции и сконцентрированный до всех мыслимых и немыслимых пределов, поднимается из-за стола и произносит доклад «О международном положении».

Затем было представлено слово командирам. Они поочередно поднимались с земли и докладывали о результатах борьбы с большевиками. Сведения о количестве убитых коммунистов, о численности полков и т.д. вносились в протокол. Его, по настоянию Муравьева, вел один из адъютантов, бывший учитель. Таким образом, материал о своей преступной деятельности антоновцы документировали сами.

Когда же дело дошло до решения вопроса о направлении делегатов на «антибольшевистский съезд», Муравьева ждало новое разочарование:

«…Все видные антоновцы, выставленные в качестве делегатов на съезд, под тем или другим предлогом, сняли свои кандидатуры, боясь, по-видимому, выехать с территории, где они чувствовали себя в безопасности… Отказ… сначала озадачил меня. Некоторое время я соображал, какие же меры должен предпринять, чтобы не вышло срыва. И тут у меня созрел план, который удалось провести в жизнь».

Водрузив на нос пенсне, Муравьев грозно напомнил присутствующим, что он представитель ЦК, и приказы ЦК обсуждать не принято.

Центральный комитет думал, что с вами можно иметь дело, – сказал он, – вам можно доверять, вас можно снабдить оружием. А что в итоге? Передо мной, оказывается, сборище дезертиров и предателей? Армия нерешительных трусов? Что ж. Если с выборами у вас ничего не получается, делегатов на съезд я назначу сам. Ими будут… товарищи Ишин и Эктов.

Речь его получилась настолько убедительной, что президиум «берет под козырек». Что вы, товарищ секретарь съезда! Вы нас не так поняли! Конечно же, Ишин и Эктов! Нужны другие, и другие поедут! И будто бы в знак преданности делу борьбы с большевизмом предлагают двадцать боевиков для поездки за оружием.

Выдвигаться решают незамедлительно. Дело осложнялось тем, что в июне территория антоновцев была окружена войсками Тухачевского. Наиболее безопасное расстояние Муравьев и «делегаты» преодолевают на лошадях, затем спешиваются, и ночами, пользуясь услугами крестьян-проводников лесными тропами пробираются к Тамбову. Через линию разграничения они ползут по-пластунски. Рано утром, как вспоминает разведчик, на заре.

В Тамбове Муравьеву удается выйти на связь с Лубянкой. По приказу Самсонова ему в помощь выделяют двух сотрудников губчека. Поездом, вместе со всей делегацией, они добираются до Москвы. Один из тамбовских чекистов доставляет Ишина и Эктова на конспиративную квартиру, другой приводит остальных боевиков в «нужное место», которым оказывается здание комендатуры ВЧК.

… Далее в игру вступили Дерибас и помощник начальника Особого отдела Артур Артузов. В силу важности операции они решили завершить ее лично. Поздним июньским вечером, в 22.00 было назначено заседание организационного комитета антибольшевистского центра. Местом его проведения стала явочная квартира одного из домов Рождественского бульвара.

Когда Муравьев, Ишин и Эктов явились на заседание, огромная гостиная была набита до отказа. На стульях сидели серьезные мужчины с блокнотами и карандашами, чекисты, все до одного. Артузов и Дерибас заняли место в президиуме.

Все было снова разыграно, как по нотам. Артузов открыл заседание. Муравьев выступил с отчетом о делах в Тамбовской губернии и передал слово Ишину. Тот хвастливо поведал о победах армии Антонова над большевиками. Артузов объявил перерыв. Когда Ишин вышел в коридор, в грудь ему уткнулся ствол маузера. Эктова арестовали в гостиной.

Дзержинский назвал эту операцию одной из лучших за время существования ВЧК. Впоследствии, Лубянка едва не поставила ее «на поток», алгоритм понятен и эффективен: создание легендированного «антисоветского» объекта, привлечение к нему врага, отслеживание преступных и даже шпионских связей с последующей их нейтрализацией. По той же схеме была проведена в операция «Трест», позволившая задержать не только монархистов, террористов и уголовников, но и взять в 1925 истинно крупную рыбу – британского резидента Сиднея Рейли; на ту же самую удочку, тогда же, в 1925, попался в Минске Борис Савинков.

Муравьев написал сценарий первой серии чекистского крушения Антоновщины и сыграл в ней главную роль. А за первой серией последовала и вторая, тесно с ней связанная, в ней было уничтожено самое боевое на тот момент антоновское соединение – полк Ивана Матюхина.

Произошло это так. В отличие от Ишина, который отказался давать какие-либо показания и был расстрелян, Эктов чуть ли не в первые минуты ареста предложил чекистам свои услуги. Уже на следующей неделе, после утомительных ночевок в камерах Лубянской тюрьмы, он мчался на Тамбовщину. Разыскав Матюхина, он сказал, что съезд в Москве пока не закончил свою работу, но уже дана важная директива. Матюхину поручено соединиться с Кубанско-Донской повстанческой армией под командованием войскового старшины Фролова.

В роли Фролова выступил красный комбриг Григорий Котовский. В течение почти десяти дней, посылая письма и гонцов, он пытался выйти на встречу с бандой Матюхина. При этом его бригада, переодетая в казаков, стояла в одном из сел, что позволяло распространять убедительные слухи о пришествии «кубанцев» и «донцов».

Встреча состоялась в ночь на 21 июля, в лесу. На встречу Котовскому и Эктову выскочили из кустов всадники, человек пятьдесят, и начали приветствовать Эктова. Затем выехали еще несколько, с Матюхиным во главе. Главаря банды Котовский в своих кратких воспоминаниях описал, как «здорового, рослого мужчину со зверообразным лицом и свирепыми глазами».

… Они выезжают из леса, спрыгивают с коней и заходят в избу. Тем временем, ребята комбрига окружают село и готовятся к бою.

В избе начинается совещание. Котовский явно в ударе. Он заявляет, что в ближайшие дни Советская власть в губернии будет свергнута. Матюхин восторженно долбит кулаками по столу и орет, что крестьяне пойдут за ним, как один, и скоро у него будет десятитысячная армия. На вопрос: где Антонов, он дерзко отвечает: контужен и лечится, и вообще, пора о нем забыть, теперь он, Матюхин, главная сила.

«После его слов, – описывает Котовский финал совещания, – я поднимаюсь из-за стола, вынимаю из кармана наган и стучу им о стол. Вместе со мною поднимаются наши командиры и комиссары, поднимаются и бандиты… Рукоятки револьверов и сабель судорожно сжимаются пальцами.

В это время я крикнул: «Долой комедию! Расстрелять эту сволочь!» И в тот же момент направил дуло своего нагана в Ивана Матюхина…» …

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
17.9.2021 Юрий Нерсесов
Акулы пера. Не сомневаюсь, что первые лица страны, которые ежегодно выделяют RT очередные десятки миллиардов, подобные побрехушки поощряют. Однако журналистам, желающим воспользоваться материалами канала, стоит соблюдать осторожность. Их читатели и слушатели, обнаружив, что их держат за дураков, могут обидеться.

9.9.2021 От редакции
Знамя сонгун. По какому пути пойдет освобожденная Корея? В то время мировой тенденцией было идти по пути демократии советского типа или «демократии» американского образца. И в Корее каждая из политических сил разной направленности выступила со своими утверждениями. Но у Ким Ир Сена были другие взгляды.

8.9.2021 Юрий Нерсесов
Правильные выборы. С пиаром от кремлёвского режима в лице Памфиловой и Пригожина, непримиримый оппозиционер Вишневский может избираться спокойно. И даже не прибегать к экстремальным методам агитации. Например, поездкам по округу на грузовике с лозунгом «Я настоящий Вишневский!» Или выдвижению под отцовской фамилией Кролик.

7.9.2021 Юрий Нерсесов
Гримасы либерализма. На фоне подобных откровений нынешний режим иной раз кажется даже симпатичным. А прочие либеральные лидеры Чичваркина с Медведевым и Альбац с Пономарёвым либо поддерживают, либо стыдливо отмалчиваются. И поскольку все они секретными агентами Путина быть не могут, выходит, что их идеи не совместимы с существованием России.

6.9.2021 Юрий Нерсесов
Правильные выборы. Выборы в Госдуму уже через две недели, а рейтинги большинства прокремлёвских партий всё равно изрядно отстают от результатов, показанных при избрании нынешних депутатов. Неудивительно, что их кандидаты пустились во все тяжкие, чтобы привлечь к урнам нищающих и вымирающих избирателей.

2.9.2021 Юрий Нерсесов
Путин и народ. Проводя урок истории в детском центре «Океан» во Владивостоке, Владимир Путин совсем заврался, как ранее и его соратники и пропагандисты. В своё время лживость и ханжество официозного агитпропа немало способствовали краху Советского Союза. Сейчас вертикаль власти, начиная с президента, резво наступает ровно на те же грабли.

30.8.2021 Анатолий Кантор
Путин и народ. Единственное, что не учёл президент, – это фактор крысы. Да-да, именно той крысы, которую в детстве он загнал в угол, после чего (по его же словам) она развернулась и пыталась напасть на него. Сейчас в качестве «крысы» может оказаться российский народ, загнанный в угол всевозможными поборами.

23.8.2021 Владимир Стаковский
Депутатская берлога. Сегодня Горшечников снова в списке кандидатов в депутаты всё от той же от «Единой России». Послушный, заслужОный, солидный и совершенно салтыково-щедринский персонаж. Ну, тот, который из города Глупова. С приставной головой, в которой «в одном углу небольшой органчик, могущий исполнять некоторые нетрудные музыкальные пьесы».

18.8.2021 Максим Калашников
День грядущий. Что делать русским в этом мире, что рушится, раскалывается и вопит от адской боли? Ответ один: придется превращать Российскую Федерацию в страну-ковчег. Вести индустриализацию в условиях бурь и потрясений. Как? Об этом и повествует наша книга…

9.8.2021 Юрий Нерсесов
Деградация. Подозреваю, что очень многие россияне столкнулись с подобным и затаили хамство. Значит, есть неплохие шансы, что те, кто построил в стране столь замечательную систему, могут запросто оказаться её жертвами. Когда шатающийся режим призовёт народ защитить его во имя родных скреп, но наткнётся на собственный холодный рыбий взгляд.