– Нет. Во-первых, Донбасс вступил на этот путь. Я не знаю, что будет с Беларусью, но после Лукашенко она перейдёт в тяжелейший, длительнейший период обвала. России придётся определиться, брать её на свой кошт или позволить превратиться в Украину.
Кроме того есть принцип целесообразности. Например, 85% населения Южной Осетии за объединение с Северной Осетией. Но почти весь политический класс против, потому что он там – власть, и не хочет превращаться в глухую провинцию. Потом они 30 лет ведут борьбу – плохо ли хорошо – на нижней точке на 30 тысяч человек населения эти 500 человек политического класса устроили систему вполне по американскому образцу: поработал спикером, поработал вице-премьером – стал опять доцентом. Это очень хорошо, это повышает качество политического класса. И они правы в том, что Россия сейчас не может обеспечить не только политически бесконфликтное объединение двух Осетий, но и обеспечить интеграцию с Южной Осетией в рамках договора. Это наше домашнее задание.
Кроме того, мы с вами хорошо видим, что Абхазия, недавно опять выступившая против вхождения в состав РФ в радикальных формулировках, даже в тех пределах, в которых Россия может влиять на положение дел, остаётся без эффективного надзора. И я с моими товарищами абхазами много об этом говорил.
Проблема в том, что там, по-марксистски говоря, не закончилась социальная революция. И кланы продолжают диктовать свою волю. Единственный социально-экономический способ преодоления вот этой клановой зависимости – превращение всей Абхазии в аналог пригорода Сочи, чтобы все коврижки достались ей тоже, а не только после того, как ты Псоу пересекаешь. Серьёзность поставленных задач позволит постепенно изменить всю картину клановой экономики.
Всё это вполне прозрачные и решаемые проблемы, но у России сейчас как минимум не доходят руки. Это как минимум, а остальное – в головах.