АПН
Загрузка...
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Понедельник, 20 января 2020 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
«Здесь людей заново приходится придумывать, товарищ нарком»
2019-09-14 Андрей Дмитриев
«Здесь людей заново приходится придумывать, товарищ нарком»

Андрей Платонов, 120 лет со дня рождения которого отмечается в эти дни, в середине 1930-х вдохновлялся личностью наркома путей сообщения Лазаря Кагановича и даже хотел писать о нём роман. Чем привлекал его железный Лазарь и почему замысел не был реализован?

Юбилей писателя, родившегося 28 августа 1899 года, прошел как-то совершенно буднично и незаметно. Разве что на его малой родине, в Воронеже, состоялись памятные мероприятия. Плюс несколько публикаций в СМИ и на специализированных литературных сайтах, да лекции в библиотеках по случаю круглой даты. И всё – звенящая пустота.

Между тем, его биография исключительно интересна не только сама по себе, но и в вопросе взаимоотношений с советской властью. Платонова в середине 1930-х весьма занимала фигура Лазаря Кагановича. И этот эпизод для жизненных путей как Андрея Платоновича, так и Лазаря Моисеевича вовсе не выглядит случайным.

Оборона красного Воронежа

Писатель появился на свет под занавес XIX века, в семье Платона Климентова – машиниста паровоза и слесаря воронежских железнодорожных мастерских. Это предопределило и судьбу самого Андрея: уже подростком он работает помощником машиниста, а в 1918-ом поступает в Воронежское техническое железнодорожное училище. Параллельно с 12 лет начинает писать стихи, затем – заметки для газет и рассказы. В Гражданскую войну Платонов идёт добровольцем в РККА и работает фронтовым корреспондентом, в частности, пишет заметки для «Известий совета обороны Воронежского укрепрайона».

К концу лета 1919 года положение этого самого укрепрайона становится отчаянным. В рамках большого наступления войск главнокомандующего Антона Деникина на южном фронте белые подходят к городу. И молодого, но уже известного в партии большевика Лазаря Кагановича ЦК посылает в город в качестве уполномоченного для наведения порядка.

На железных дорогах царил полный хаос, и часть пути Каганович проделал на «углярках» – в порожняковых товарных вагонах. Вид имел соответствующий, поэтому на одной из станций бдительные граждане приняли уполномоченного ЦК то ли за бездомного, то ли за шпиона, пробирающегося во фронтовую зону, и сдали в комендатуру. Потом, конечно, с извинениями отпустили.

19 сентября «Известия» публикуют стихотворение в прозе Платонова «Красному Воронежу»:

Будем слитны и едины и безжалостны к себе.

Только с сталью, вместо сердца, с мудрым мужеством сознанья и восторгом вдохновенья мы победу, славу гордых, в лагерь Красный приведём.

А Лазарь упоминает в мемуарах, что в те же дни, добравшись до города, общался с редактором газеты Шестаковым, одним из немногих не сбежавших в тыл партийных работников. В общем, молодой корреспондент фамилию Кагановича тогда точно слышал. А, может, и пересекались во фронтовом хаосе – чем чёрт не шутит? Было бы интересно посмотреть, сохранились ли номера «Известий» в местных архивах…

Осенью Воронеж переходит из рук в руки, но к 24 октября, собрав силы в кулак, красные во главе с Семёном Будённым выбивают части белых из города. Этот эпизод стал одним из ключевых, переломных в Гражданской войне, после которой белые армии уже только откатывались назад.

Каганович принимает активное участие в обороне города и восстановлении порядка. Затем возвращается в Москву, где продолжает свой подъём к высотам власти. Платонов же, помимо журналистики, успел вновь поработать помощником машиниста на военных перевозках и послужить бойцом в Части особого назначения – ЧОНе. В 1920 году он подаёт заявление о вступлении в РКП(б).

Ночной звонок наркома

Зенит могущества и влияния Кагановича, который входит в ближний круг вождя и выполняет его самые важные поручения, приходится на 1930-е годы. В качестве главы Москвы он чистит от «правых уклонистов» городскую парторганизацию, осуществляет грандиозные проекты строительства первой очереди метро и реконструкции столицы в соответствии с генеральным планом. Лазарь как-то даже заметил, что, если бы не стал политиком, с удовольствием занимался бы архитектурой.

В 1935-м его бросают на новый, ключевой для успеха экономического прорыва и весьма запущенный участок – железные дороги. Первым делом нарком ввёл строжайшие наказания, вплоть до расстрела, за опоздания поездов, которые были тогда обычным делом. Ну и произнесённый им в рамках борьбы с разгильдяйством и крушениями афоризм «У каждой аварии есть фамилия, имя и отчество», вероятно, будет актуальным всегда.

По поручению Кагановича было предложено подготовить сборник рассказов о железнодорожном транспорте. Платонов, ставший к тому времени одним из самых известных советских писателей, с радостью откликнулся и написал два рассказа. Для их создания «с натуры» он выезжал общаться с передовиками-железнодорожниками. В первом – «Бессмертии» – описывается начальник станции Красный Лиман Донецкой железной дороги Э. Цейтлин, выеденный под именем Эммануила Левина. Второй рассказ, «Среди животных и растений», посвящён стрелочнику-орденоносцу со станции Медвежья гора Карельской железной дороги.

Центральной сценой «Бессмертия» стал телефонный звонок Кагановича Левину. Он интересуется, почему тот так быстро подошёл, неужели не спал глубокой ночью:

– В Москве сейчас тоже, наверно, ночь, товарищ нарком, – тихо произнёс Левин. – Там тоже не с утра люди спать ложатся.

Нарком понял и засмеялся.

– Выдумали что-нибудь нового, товарищ Левин?

– Здесь людей заново приходится выдумывать, товарищ нарком…

– Самое трудное, самое нужное, – говорил дальний, ясный голос; слышен был тонкий, стонущий гул электрического усиления, напоминая обоим собеседникам о долгом пространстве, о ветре, морозах и метелях, об их общей заботе.

В перестроечные времена историк Рой Медведев осудил рассказ: мол, к сожалению такой выдающийся литератор включился в кампанию по восхвалению сталинского сатрапа. Однако же, надо отметить, что Лазарь, при всей своей суровости и резкости, немало времени уделял и престижу профессии. Скажем, значительно повысил зарплаты железнодорожникам, разрешил им иметь приусадебные участки и хозяйство, так что в целом они стали довольно-таки привилегированной прослойкой. И в человеческом измерении, в котором предстает у Платонова, был весьма популярной у подчинённых фигурой.

Кроме того, нарком и его ведомство были олицетворением духа устремившейся к новым горизонтам страны. На плакатах того времени видим машиниста Кагановича, разгоняющего локомотив СССР с портретами Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина. И Платонов, отношения которого с советской властью складывались, мягко говоря, непросто, а иногда и трагически, однако пафос строительства нового мира, преобразования реальности с помощью техники и «придумывания человека заново» вполне разделял.

Более того. В 1934 году он оставляет удивительную запись в личном блокноте:

«Советская власть абсолютно права: в истории случилось обстоятельство (послевоенное и военное), когда люди – многоразличные звездюки (в оригинале нецензурно – А.Д.), не поддающиеся никакой коллективности (благодаря специфике этой самой «коллективности»), нуждаются в великом руководстве».

То есть, внутреннюю логику происходящего он прекрасно понимал. Сталин с Кагановичем, вероятно, могли бы подписаться под такой формулой. Тем более, что все 1920-30-е годы по международной и внутренней обстановке и были временем военным по сути своей.

«Мои заслуги не такие уж значительные»

В 1936 году Платонов отправляет в журнал «Две пятилетки» письмо с предложением о создании художественного произведения, где за основу героя взят образ наркома:

Наиболее ярким примером, образцом человечности, соединенной с творческой энергией, с беспрерывной работой по преобразованию людей и природы, с могучим собственным ростом является Л. М Каганович. В этом человеке лежит средоточие и прообраз действительно нового человеческого существа… По ряду обстоятельств, сознательных и биографических (уж не о Воронеже-1919 ли речь? – А.Д.) я давно интересуюсь Л.М. Кагановичем и слежу за деятельностью этих золотых рук партии.

Письмо попало в личный архив Лазаря, то есть, вероятно, он его прочитал, но оставил без ответа. Вообще в этом самом архиве находится немало писем с подобными предложениями.

К примеру, А. Кржановская из Ленинграда сообщает секретарю, что получен заказ на создание статуэтки наркома для массового распространения, и просит о личной встрече, чтобы «крепче запечатлеть образ Лазаря Моисеевича».

Салих Исмаил-зада шлёт привет из солнечного социалистического Узбекистана и желает написать произведение о «днях Вашей революционной борьбы» с особым упором на те периоды жизни, когда «Вы находились в Узбекистане». И даже уже получил санкцию местного руководства.

А некто Шмуль Бергман из Кисловодска желает «показать одного еврея – соратника великого товарища Сталина…» И подробно интересуется, «в какой семье Вы воспитывались, какой был ваш отец – верующий или неверующий, т.е. свободомыслящий, Ваша мать высокого роста или маленькая, а также верующая или нет?»

В резолюции на письме Бергмана Каганович написал:

«Книги пишут о людях, имеющих особые исторические заслуги. Мои заслуги не такие уж значительные».

То есть Лазарь, вероятно, счёл, что отдельный роман о нём – это уж чересчур. Что от Бергмана, что тем более от Платонова. В свете сложившихся правил игры и взаимоотношений в верхушке партии это могло быть воспринято как излишний самопиар и сам «хозяин» мог такого не одобрить. А вот бюстики в Ленинграде сделали и выпустили массовым тиражом.

Неснятое «Воодушевление»

Последнюю попытку вернуться к образу наркома Платонов предпринимает в 1938 году. Он пишет сценарий кинофильма о железнодорожниках «Воодушевление», где машиниста Фёдора, который «очень хорошо и шибко ездил», несправедливо делают виновником аварии и осуждают печально знаменитой «тройкой». Однако правда вскрывается и герой получает телеграмму от Кагановича: «Возвращайся работать домой суд ошибся просьба извинить наркомпуть». Такое иногда случалось и в жизни: Лазарь обращал внимание на личные письма и, хоть и подписывал расстрельные списки, иногда и помогал отдельным попадавшим под каток работникам.

Сценарий автор много раз переделывал, однако фильм на экраны так и не вышел. Уж больно злободневной оказалась тема репрессий. Возможно, работу положили на полку, поскольку на Платонова накатали донос в НКВД, где говорилось, что он пытается изобразить Кагановича несчастным человеком, который не знает, что ему делать и бродит по путям в угловатой железнодорожной шинели. Донос есть донос: ничего подобного в сценарии нет, а вот осуждение «перегибов» в репрессиях (под которые попал и сын писателя), безусловно, имеется.

Само же «Воодушевление» и сегодня читается отлично. Одна сцена, где начальник дороги беседует с паровозом как с живым существом, прижавшись к нему, наверняка весьма мощно выглядела бы не экране. Может, сценарий все-таки обретет жизнь в кино, хотя бы к следующему юбилею одного из главных наших писателей XX века?

Андрей Дмитриев, редактор "АПН Северо-Запад"

Материал опубликован в "Нашей Версии на Неве"

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Credo
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
18.1.2020 Андрей Дмитриев
Медведеведение. Вспомним, как скакнул вверх рейтинг Дмитрия Анатольевича после Пятидневной войны. Сейчас такого на горизонте не видно, да и, похоже, не рискует Кремль досаждать уважаемым западным партнёрам до такой степени, что даже народные республики Донбасса не признает. Но зато Медведев может дать приказ вдарить по очередным «бармалеям» хоть в Сирии, хоть в Ливии, хоть в ЦАР, и это будет воспринято на ура.

14.1.2020 Саид Гафуров
Интервью. США очень сильно облажались. Когда они узнали, что в результате удара погиб Сулеймани, то пришли в ужас, потому что ни в коем случае не хотели убивать политика такого уровня. Трамп почувствовал себя виноватым и в ходе шедших в закрытом режиме переговоров передал – «можете бомбить нашу базу, мы людей выведем, вам ничего не будет».

13.1.2020 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Вы будете смеяться, но обнаружен очередной источник, откуда черпает информацию коллектив авторов, известный под псевдонимом Владимир Мединский. Сравнив подписанный тогда ещё скромным депутатом Госдумы от «Единой России» трактат «О русской угрозе и секретном плане Петра I» и не менее внушительный талмуд «Франция. Большой исторический путеводитель» некоего Аркадия Дельнова, я сразу заметил сходство отдельных фрагментов.

10.1.2020 Андрей Дмитриев
Петербург+Ленобласть. Беглов больше не пристает к детям и собачкам на улицах, анонсированные чистки и кадровые перестановки в целом обернулись пшиком, и сам он стал похож на вечно спящего Полтавченко. Более энергичный дядя Саша - Дрозденко - хочет баллотироваться в губернаторы 47-ого региона, но не факт, что имеет такое право по закону, а до кучи засветился с коллекцией роскошных часов.

7.1.2020 Владислав Шурыгин
Интервью. Были иллюзии, что можно договориться, сегодня ясно, что никто с нами договариваться не собирается. Ситуация 1935-36 годов перед Путиным стоит в полный рост. Он для себя мучительно ищет вопросы, кто же он в истории, и поэтому обращается к Сталину.

5.1.2020 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Актёрам пофиг - вот они и отрабатывают номер без всякого энтузиазма. Трудно сделать красиво, когда на тебя напяливают офицерский мундир и требуют изображать хипстера, бегущего на митинг Навального под несуразные для XIX века мелодии «Наутилуса» и «Мумий Тролля».

29.12.2019 Михаил Трофименков
Интервью. В своих представлениях о соотношении кино и реальности Сталин был гениальным продюсером и, прежде всего, гениальным зрителем, смотревшим кино глазами «простого» советского человека – не идеального, а ещё не свободного от простых человеческих слабостей. Например, облизнуться на ножки Любови Орловой или во вторую годовщину Победы сходить не на военную монументалку, а на милую «Золушку».

26.12.2019 Юрий Нерсесов
Политический зоосад. Конечно, некоторая разница между шимпанзе Майком, моим приятелем и господином Мантуровым, имеется. Первые поднялись из низов – один, используя канистры, второй, поигрывая золотой цепью. У министра биография иная: он прошёл во власть как потомственный советский аристократ.

26.12.2019 Сергей Беляк
Интервью. Ленинград-Петербург никогда не был центром преступного мира страны. Оставьте эту сомнительную славу Москве или тому же Иркутску, где существовало в те годы гораздо больше различных преступных группировок и совершалось в разы больше тяжких преступлений, связанных с ними. А Питер можно было сравнить по этим показателям с Рязанью или Новосибирском.

25.12.2019 Юрий Нерсесов
Эхо истории. Северное пространство России от Кольского полуострова до Чукотки веками представляло собой арену борьбы за ресурсы и коммуникации. Нет ни малейших оснований предполагать, что в ближайшем будущем противостояние с соседями на западе и востоке прекратится.