АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Воскресенье, 23 сентября 2018 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
Операция "Дунай". Часть 1
2018-08-21 Борис Костин
Операция "Дунай". Часть 1

В день полувековой годовщины ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию "АПН Северо-Запад" публикует главу из книги Бориса Костина и Александра Маргелова "Генерал армии Василий Маргелов" о тех жарких днях. Костин - историк и ветеран ВДВ - сам принимал участие в операции "Дунай" и гордится фактом сопричастности к этому славному историческому событию. Окончание - тут.

В период «перестройки и гласности» стали доступны для широкого пользования секретные документы, хранившиеся в так называемой «Особой папке». И как тогда водилось, по страницам этой «Папки» потопталось немало тех, кто не без удовольствия выхватывал из контекста материалы, компрометирующие людей, с честью и достоинством выполнявших свой гражданский и воинский долг во время событий 1968 года в Чехословакии.

Обострение предшествующего этим событиям политического кризиса было во многом связано с именем Александра Дубчека, избрание которого на пост первого секретаря ЦК Компартии Чехословакии стало отправной точкой «обновления» страны. Довольно быстро демократические преобразования, связанные со свободой печати, перестройкой экономики, открытостью границ, наполнялись духом открытого антисоветизма. Посол СССР в Чехословакии С. В. Червоненко охарактеризовал Дубчека «антипартийным явлением», а сложившуюся обстановку — «взрывоопасной», проводя параллели с венгерскими событиями 1956 года.

Было бы наивно полагать, что спецслужбы США и их союзников по НАТО сидели сложа руки. Учитывая венгерский опыт, они пытались свести до минимума влияние Компартии в рабочих коллективах, деполитизировать вооруженные силы, создать в среде интеллигенции очаги свободомыслия и противления коммунистической идеологии, накалить взаимоотношения между «отцами и детьми». Походя очернялось значение освобождения Чехословакии Советской Армией от фашистов..

В «Особой папке» в разделе «О деятельности контрреволюционного подполья в Чехословакии», отмечалось:

«Задачи подполья: отрыв от стран социалистического содружества, реставрация капитализма, разложение армии, органов госбезопасности, возрождение деятельности социал-емократической партии.

Роль ударного отряда сил контрреволюции выполняет “Клуб-231”, объединивший в своих рядах 40 тысяч человек из числа репрессированных за антигосударственную деятельность. Генеральный секретарь клуба бывший фашист Бродский открыто призвал к расправе с коммунистами. “Клуб беспартийных активистов” объединяет творческую, научную интеллигенцию, осуществляет связь с сионистской организацией “Джойнт”. Возглавляет клуб философ Иван Свитак.

3 мая 1968 года эти силы организовали митинг на Староместской площади в Праге. Главный лозунг митинга — изъять из Конституции ЧССР положение о руководящей роли Коммунистической партии.

В “Клуб ПТП” входят бывшие военнослужащие, отбывшие наказание в штрафных батальонах.

В распространяемых в Праге и других городах листовках КПЧ приравнивается к фашистской, карательной организации. С января (1968 г.) началось наступление на якобы продажные государственные учреждения — суд и прокуратуру.

Нападкам подвергается участие ЧССР в Варшавском договоре. Готовится выход из него».

…8 апреля 1968 года в кабинет командующего Воздушно-десантными войсками позвонили по «вертушке» из Минобороны. А через час фельдъегерь доставил В. Ф. Маргелову пакет, содержащий директиву министра обороны и начальника Генерального штаба. Командующий вызвал начальника штаба генерал-лейтенанта П. Ф. Павленко, начальника политуправления генерал-майора В. П. Лысенко и ознакомил их с полученным документом:

«Контрреволюционные силы Чехословакии при активной помощи США и ФРГ дезорганизовали государственный порядок в этой стране. Используя эти события, войска НАТО угрожают завоевать Чехословакию, свергнуть в ней народную власть и установить угодный им режим…

Приказываю: с получением сигнала “Буря” привести в полную боевую готовность в пунктах постоянной дислокации 7-ю и 103-ю гвардейские воздушно-десантные дивизии, вывести их в исходный район для подготовки к высадке в Чехословакии парашютным и посадочным способами… Задачи дивизиям: оказание помощи органам народной власти в подавлении сил контрреволюции, взятие под контроль важнейших государственных учреждений, радиостанций, телевидения, почты, телеграфа, аэродромов, а также важнейших узлов дорог. Не допустить проникновения контрреволюционных сил в район Праги.

…В случае если войска ЧНА будут враждебно относиться к десантникам и поддержат контрреволюционные силы, необходимо принимать меры.

…Названным дивизиям надлежит быть готовым ко взлету через 20 часов после получения сигнала “Буря”.

…Открывать огонь без моего приказа запрещаю».

Далее следовали подписи министра обороны Маршала Советского Союза А. А. Гречко и начальника Генштаба Вооруженных Сил СССР Маршала Советского Союза М. В. Захарова.

Вся операция по наведению порядка в стране с населением свыше 14 миллионов человек мыслилась таким образом, что внезапные действия соединенных сил государств Варшавского договора не позволят даже опомниться союзникам по НАТО.

Среди государственных институтов Чехословакии вооруженные силы были, пожалуй, менее всего втянуты в политическую борьбу. Многие офицеры Чехословацкой народной армии прошли подготовку в военно-учебных заведениях СССР и имели прочные деловые и дружеские связи в различных командных звеньях. Вот почему организация и проведение на территории Чехословакии командно-штабных учений Варшавского договора с кодовым названием «Шумава», в которых, кроме чехословацких и советских войск, принимали участие части Войска польского, не вызвали отторжения в армейской среде. Советских воинов повсеместно встречали тепло и сердечно. Руководил учениями первый заместитель министра обороны СССР и главнокомандующий Объединенными вооруженными силами стран Варшавского договора маршал И. И. Якубовский. Местом проведения учений был избран Либавский полигон в Словакии, находившийся в изрядном запустении.

В газете «Руде Право», официальном органе КПЧ, генерал-майор Чепицкий сообщил, что «через два-три дня Советская Армия покинет Чехословакию». Вторил ему тогдашний министр иностранных дел ЧССР Иржи Гаек: «Командноштабные учения стран — участниц Варшавского договора закончились и Вооруженные Силы СССР в ближайшие дни возвращаются в Советский Союз».

Пребывание советских войск в Чехословакии политическое руководство СССР считало фактором, сдерживающим «сползание к контрреволюции». Сами же чехи высказывались несколько иным образом и более чем откровенно: «Вторую Венгрию русские здесь не получат».

Мнение словаков значительно отличалось от последнего:

«Мы добиваемся федерации для словаков. Нас пугают тем, что, добившись своего, мы будем лишены финансирования Праги. Но мы от своих требований не отступим. Если же в Чехии победят правые силы, то мы пойдем на разрыв с чехами и будем просить у русских поддержки для создания своего Словацкого социалистического государства».

В штабе ВДВ между тем изучали информацию о руководстве Чехословакии. Так, например, А. Дубчек характеризовался как «честный, хотя и недостаточно принципиальный человек, положительные качества которого превратили его в ширму в чехословацком обществе, за которой правые пытаются проводить свою политику. Первый секретарь жил в СССР 14 лет, и он умный коммунист».

12 июля 7-я и 103-я воздушно-десантные дивизии были подняты по тревоге и совершили марш в районы ожидания. Пока политики занимались политикой, десантники готовились к боевым действиям: совершали марш-броски, тренировались в швартовке грузов и боевой техники, обучали воинов, прибывших из запаса. Приказ министра обороны СССР и начальника Генерального штаба, полученный Маргеловым, каким бы конкретным он ни был, конечной ясности в будущие действия не вносил. Перед командующим ВДВ стоял непростой выбор: десантировать подразделения и части целиком или осуществить высадку десанта комбинированным способом — разведотряды вступают с воздуха в бой, захватывают аэродромы, обеспечивая высадку главных сил. Нужно было предусмотреть и вариант, при котором авиация подавляет систему ПВО и прикрывает посадочный десант.

В то время в армиях дружественных нам стран все вооружение, за редким исключением, было советским: самолеты, локаторы, зенитные комплексы… Боевая техника в руках людей, разуверившихся в социализме и поддавшихся на призывы о непредсказуемых действиях, могла привести и к непредсказуемым последствиям. Один боевой пуск, выстрел, и свинцовый смерч забушевал бы над Чехословакией. От наших военных требовалось не допустить такого развития событий.

У командующего ВДВ была еще одна трудность. Покров чрезвычайной секретности над подготовкой к операции «Дунай», по существу, сводил на нет суворовский принцип, который он постоянно отстаивал еще с тех памятных военных лет, когда начал командовать дивизией: «Каждый солдат должен знать свой маневр».

Увы, сейчас его подчиненные вынуждены были питаться слухами. Боевая задача формулировалась в общих чертах: 7-я гвардейская воздушно-десантная дивизия захватывала аэродромы в Рузине и Водохи, стремительно входила в Прагу, затем, взаимодействуя с 11-й и 20-й танковыми дивизиями, брала под контроль правительство ЧССР и командование ЧНА, узлы связи и главпочтамт, телевидение, радиовещательную станцию, госбанк, редакции и типографии газет.

103-я гвардейская воздушно-десантная дивизия должна была высадиться на аэродроме Туржани и выполнять аналогичные задачи в Брно. После выполнения поставленных задач 7-я воздушно-десантная дивизия переподчинялась генерал-лейтенанту И. Л. Величко.

11 августа был вызван в Москву командующий 38-й армией генерал А. М. Майоров. Посетив последовательно кабинеты начальника Генерального штаба и министра обороны, он предстал с докладом перед Генеральным секретарем ЦК КПСС Л. И. Брежневым. Присутствовал на докладе и М. А. Суслов. Предоставим слово А. М. Майорову:

«В одно прекрасное утро, Леонид Ильич, под Чопом, Мукачевом, Ужгородом могут быть выброшены 82-я и 101-я воздушно-десантные дивизии НАТО. А через всю Чехию и Словакию на максимальных скоростях пойдут к ним на соединение пятый и седьмой армейские корпуса, а это 9—11 дивизий. Нам известно: маневры войск НАТО намечены на начало сентября.

Брежнев и Суслов переглянулись. А я продолжаю резать:

— А в ночь перед выброской воздушных десантов будет сформировано марионеточное правительство Чехословакии. Оно объявит о нейтралитете, о выходе из Варшавского договора, обратится с просьбой к НАТО — защитить страну от советского вторжения… Чехословакия может быть потеряна. Или небольшая война…»

Конечно же, Майоров не мог тогда знать, что советские руководители упорно искали авторитетных лидеров Компартии Чехословакии, готовых обратиться к ним с просьбой о вводе в страну войск Варшавского договора, чтобы предупредить в ней утрату социалистических завоеваний. К тому времени Польша, Германская Демократическая Республика, Болгария, Венгрия уже дали согласие на участие своих воинских контингентов в операции «Дунай». Румыния категорически выступила против, и Н. Чаушеску с тревогой ожидал часа «Ч», приказав своим вооруженным силам быть к готовности к отражению агрессии. Облегченно вздохнул он только спустя неделю после благополучного разрешения чехословацкого кризиса.

18 августа 1968 года на заседании Политбюро ЦК КПСС было принято решение о вводе войск Варшавского договора в Чехословакию. Долгожданное обращение «здоровых сил» главе с В. Биляком, хотя и не имело юридической силы, так как не было согласовано с высшими партийными и правительственными инстанциями ЧССР, дало повод для свободы действий. Теперь многое зависело от того, как будут действовать воздушные десантные дивизии в Праге и Брно.

Готовились ли «контрреволюционные силы» к вводу советских войск в августе 1968 года? Докладывая министру обороны Маршалу Советского Союза А. А. Гречко о действиях 7-й и 103-й гвардейских воздушно-десантных дивизий, В. Ф. Маргелов отметил: «Когда десантники ворвались в здание Академии Запотоцкого, офицеры Чехословацкой народной армии сидели над картами и наносили положение наших войск, перешедших границу. Приход их в Брно ожидали в середине дня. Также решительно были блокированы и разоружены воинские части, расположенные в городе».

Командующий ВДВ не сковывал своим авторитетом комдивов генералов Л. Н. Горелова и А. И. Яценко, предоставив им возможность принимать решения самостоятельно, по обстановке. Мнения комдивов 7-й и 103-й десантных дивизий и штаба ВДВ сходились в главном: в первом эшелоне в составе двух транспортных самолетов — группы захвата и наведения. На всю операцию по захвату аэродромов, на взятие под охрану взлетной полосы и налаживание аппаратуры взлета и посадки — 30 минут.

Если бы кто-нибудь из охраны аэродромов умудрился оправиться от шока и перегородил бы взлетную полосу чем угодно — тогда о посадочном десанте и речи быть не могло. В большой степени успех операции зависел от десантников, и они тренировались без устали на отечественных контрольно-диспетчерских пунктах, схожих с чехословацкими.

В тот же день, 18 августа, в Министерстве обороны состоялось совещание, на котором А. А. Гречко произнес запоминающиеся слова: «Ввод войск в Чехословакию будет осуществлен, даже если приведет к третьей мировой войне». Последствия, конечно, преувеличивалась, но решительность настроя не вызывала сомнений. О серьезности предстоящего свидетельствовал состав участников совещания: Главком Объединенными вооруженными силами стран Варшавского договора Маршал Советского Союза И. И. Якубовский, Главком ВВС, Главный маршал авиации К. А. Вершинин, Главком ракетных войск стратегического назначения Н. И. Крылов, Главком ВМФ адмирал флота С. Г. Горшков, Главком войск ПВО Маршал Советского Союза П. Ф. Батицкий. Совещание вел начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза М. В. Захаров.

Непосредственное исполнение операции «Дунай» возлагалось на командующего ВДВ генерала армии В. Ф. Маргелова, командарма 1-й танковой армии генерал-лейтенанта К. Г. Кожанова, командарма 20-й армии генерал-лейтенанта И. Л. Величко, командарма 38-й армии генерал-майора А. М. Майорова, командующего Группой советских войск в Германии генерала армии П. К. Кошевого, командующего Южной группой войск генерал-полковника К. И. Провалова, командующего Северной группой войск генерал-полковника И. Н. Шкадова. Координатором наземной части операции назначался командующий Сухопутными войсками генерал армии И. Г. Павловский. Моральный дух советских войск, участвующих в операции «Дунай», должно было обеспечивать Главное политическое управление во главе с А. А. Епишевым. Переход войск границы Чехословакии был намечен на 23 часа 20 августа. День ввода войск — 21 августа. Сигнал «Ч» — «Влтава-666».

О поведении командующего ВДВ на этом совещании красноречиво, однако с большой натяжкой на достоверность, рассказывает А. М. Майоров в книге «Вторжение»:

«Маршал А. А. Гречко обратился к генерал-лейтенанту Величко:

— Командарм, через 10—12 часов после “Ч” одной, а лучше двумя дивизиями вам следует соединиться с воздушнодесантной дивизией в районе аэродрома Рузине юго-западнее Праги…

В этот момент командующий ВДВ, генерал-полковник Маргелов, не всегда умеющий совладать со своим темпераментом, выпалил:

— Товарищ министр, воздушно-десантная дивизия вовремя…

— Слова, похоже, не поспевали за возбужденной мыслью десантника, — все вдребезги разнесем к чертовой матери.

Гречко замахал на него рукой: дескать, погоди…

— Товарищ министр. Все семь дивизий готовы разнести в клочья любого противника!

— Спокойно, генерал. Конкретно о 98-й дивизии. — Докладываю. С военно-транспортной авиацией все согласовано. Дивизия готова к высадке парашютным способом.

После получения сигнала не более как через два часа.

— Утверждаю. Садитесь…

Гречко закрыл свою тетрадь. Я посмотрел на часы… Все мероприятие заняло меньше часа. Точнее, 43 минуты.

..Все двинулись к двери. И вдруг кто-то тронул меня за плечо. Я обернулся и увидел Маргелова.

— Ну что, понял, Саша?

— Так точно, Василий Филиппович.

— А что понял? — осклабился воздушный десантник.

— Действовать надо решительно и твердо управлять войсками.

— Е… надо и фамилию не спрашивать — вот что надо!

Я остолбенел. В такое время и такой цинизм из уст прославленного героя войны».

Более служебные пути А. М. Майорова, назначенного на должность командующего Центральной группой войск в Чехословакии, и командующего ВДВ не пересекались.

День 18 августа 1968 года был насыщен до предела: комдивы 7-й и 103-й дивизий получили от командующего боевую задачу, и тут же заработала цепочка, ведущая от командиров соединений к частям и подразделениям. Приближалось время сигнала «Влтава-666», и Василий Филиппович в эти часы не находил себе места — слишком короткий срок был отпущен подчиненным для подготовки. Справятся ли они? Однако командующий ВДВ не опускался до мелочной опеки, а его спокойствие и выдержанность придавали уверенность всем, на чьи плечи ложилась судьба операции.

Об этих чертах командующего ВДВ вспоминал генерал П. Ф. Павленко:

«Обстановка всякий раз бывает конкретная, не похожая на теорию. В том и искусство командира, что он способен (или не способен) правильно оценить ее. У нас порой даже в высоких инстанциях преуспевали и вышли в чины сугубые теоретики, не способные, однако, практически командовать ни на войне, ни в мирное время. Я никогда не слышал от Василия Филипповича “классических” формулировок замыслов, решений, как это преподается в академиях. Зато я много раз слышал его приказы и распоряжения как на учениях, так и в повседневной жизни — четкие, ясные и краткие, при которых подчиненный может проявить инициативу в способах выполнения задачи. А замысел решения командующий уже “отложил” в своем уме…

…Когда штаб докладывал командующему расчет времени на подготовку к операции, важнейшим элементом он считал заботу о том, чтобы дивизия и полки имели достаточно времени на подготовку к десантированию. Ведь нередко встречаются случаи, когда старшие “инстанции” съедают львиную долю времени… Грош цена всем умным замыслам начальника, считал Маргелов, если командиры взводов и рот не имели времени на уяснение своих задач и доведение порядка действий до всех солдат».

Не случайно в одном из документов уже упоминавшейся «Особой папки» относительно идеологической подготовки операции «Дунай» делается неутешительный вывод: «Войну за умы чехов мы проиграли». Действительно, советская пропаганда заняла откровенно оборонительную позицию. А между тем на территорию Советского Союза постоянно вещали на нескольких языках народов СССР радиостанции «Свобода» и «Голос Америки». Не отставала от них и радиостанция «Европа». Эти широко известные «рупоры империалистической пропаганды» дополняли десятки подпольных радиостанций, располагавшихся в Австрии и в самой Чехословакии.

А ведь у солдат и офицеров Советской Армии сложилось твердое представление, что Чехословакия — верный друг и надежный союзник по социалистическому лагерю. Трудно было разобраться в происходящем. А каково было тем, у кого в памяти жила победная весна 1945 года? Неужели Злату Прагу, спасенную однажды от фашистской нечисти, придется вновь освобождать ценою пролитой крови?

Заметим при этом, что слова министра обороны: «Огонь открывать только с моего разрешения!» — давали прекрасный повод для безответных провокаций. В. Ф. Маргелов, передав распоряжение маршала А. А. Гречко командирам 7-й и 103-й дивизии, от себя пояснил: «Действуйте по обстановке».

Больной вопрос — обеспечение связи (десантникам приходилось действовать в значительной оторванности от штаба ВДВ) — Маргелов решил, передав в группы захвата мощные автомобильные радиостанции. Сигнал о захвате аэродромов, поданный ими, — команда для летчиков военно-транспортной авиации на снижение.

Еще со времен подготовки к широкомасштабным учениям «Днепр» у Василия Филипповича сложилась прочная дружба с «летунами». Для обеспечения десантирования в Чехословакию привлекалось 440 самолетов Ан-12. Расчет на взлет был таков: два парашютно-десантных полка — один аэродром.

20 августа вся техника, грузы, боеприпасы двух воздушнодесантных дивизий были загружены в самолеты. В ночь с 20 на 21 августа в воздух поднялись первые «Аны», уносившие в Прагу и Брно разведывательные отряды. С небольшим отрывом со взлетных полос стартовали главные силы.

Обратимся к воспоминаниям одного из участников этих событий:

«Аэродром, расположенный невдалеке от небольшого белорусского городка Поставы, гудел, словно улей. Уже были получены карты Брно, на которых красными кружками были заботливо обведены объекты, которые необходимо было взять под контроль. Солдаты моего взвода без сожаления отполовинивали “сухие пайки”, беря в запас побольше патронов.

Кто знает, как обернутся события… Я был назначен выпускающим и, когда захлопнулся люк, принялся за привычную работу: проверил, все ли гвардейцы зацепили карабины и т. д. и т. п. Самолет оторвался от земли и стал набирать высоту. Стрелка на приборе стала колебаться: 1000 м, 2000 м… “Будем прыгать или приземляться?” — спросил я борттехника, на что тот только пожал плечами. Заглянул в иллюминатор — летим над облаками, рядом, словно в почетном эскорте, “ястребки”. С высоты в несколько километров — резкий спуск — до 150—200… Летим над Варшавой.

Сияющий шпиль на высотке, схожей с московской, и вдруг команда пилота: “Садимся!” Десантник в самолете — неповоротливый тюлень, тяжелый рюкзак под задницей, парашюты, основной и запасный. В голове номера “бортов”, где мои упакованные СПГ-9, две “асушки” — артиллерия подвижной группы. Наш самолет на взлетной полосе первый. Командир полка получил доклад разведгруппы. Охрана разоружена, и началось то, что никогда не забудется. Чешский военный аэродром напоминал немыслимую круговерть. Из люков приземлявшихся самолетов выбегали люди, стремглав бросаясь к грузовым “бортам”. Зашвартовать и загрузить технику в самолет дело сложное. Но и привести ее в боевое состояние — не менее трудная задача. На землю летели замки крепления, пряжки, тугие стягивающие ремни. А самолеты тем временем взлетали и поднимались, и над всем этим морем техники и людей барражировали краснозвездные истребители.

Не прошло и часа, как подразделения 350-го гвардейского парашютно-десантного полка начали выдвижение на свои маршруты. Я поглядел на часы — 6.00 по московскому времени, и тотчас в радийной машине зазвучал гимн Советского Союза».

Борис Костин

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Эхо истории
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
17.9.2018 Николай Коняев
In memoriam. Немного не дожив до 70-летия, скончался председатель Православного общества писателей Петрбурга Николай Коняев. Редакция «АПН Северо-Запад» приносит свои соболезнования друзьям и близким Николая Михайловича и в этот печальный день вновь публикует те мысли, которыми он делился с нами.

11.9.2018 Юрий Нерсесов
Гримасы либерализма. Директор Института национальной памяти Украины Владимир Вятрович объявил Пушкина и Булгакова опасными щупальцами русского мира. Могли ли российские либералы не поддержать киевских побратимов? Конечно, нет! И в Москве знамя Вятровича подхватил фантаст Леонид Каганов.

10.9.2018 Андрей Балканский
Эхо истории. 9 сентября 1948 года на первой сессии ВНС было провозглашено создание Корейской Народно-Демократической Республики. Название страны было предложено представителями советской военной администрации, автором гимна и герба республики стал Ким Ду Бон. Он же был избран председателем Верховного Народного Собрания. Главой кабинета министров КНДР стал Ким Ир Сен.

4.9.2018 Сергей Аксенов
Русская весна. «Сергей, эти умники украли у нас победу! - Написал мне как-то мой товарищ Олег Шаргунов. - Где, бл..дь, все они были: поклонские, аксеновы?» Затем следовали другие злые ругательства. Уральский парень Олег выражался брутально. «Есть такое. Поэтому и надо фиксировать историю», - ответил я тогда.

1.9.2018 Либор Дворжак
Интервью. Не зря же нас называют «нацией Швейков». Чехи действительно, в отличие от венгров и поляков, склонны приспосабливаться. Может, со стороны такое поведение смотрится не слишком героически, но оно помогло нам пережить катаклизмы последнего века с куда меньшими потерями, чем у соседей.

30.8.2018 Борис Костин
Эхо истории. Командующий ВДВ сдерживал себя с трудом. Его солдат на улицах чешских городов поносили на чем свет стоит, разъяренные толпы лезли на десантников с кулаками, забрасывали их камнями, стреляли исподтишка. Захваченные радиостанции, вещавшие на частотах советских войск, исчислялись десятками. Гвардейцы же в ответ только крепче стискивали зубы.

28.8.2018 Сергей Среднин
Свидомиты. После нескольких лет воздержания от телевизора меня угораздило посмотреть таки на день незалежности парад незалежности на майдане Незалежности. Все это вылилось в психо-лингвистический разбор Киевского парада и нашей действительности. Сразу зачёт Петру Алексеевичу Порошенко за его чудесный спич.

26.8.2018 Максим Калашников
Незалежная. Кремлевская отговорка-14 «Нам нужна вся Украина», которой оправдывали предательство Новороссии, теперь вызывает только издевательский смех. Не видать Кремлю «всей Украины», особенно после того как он устроил из ЛДНР криминальное, им самим не признанное гетто. Гетто социального ада. Ибо как бы ни было плохо на Украине, в ЛДНР – еще хуже и кошмарнее.

21.8.2018 Борис Костин
Эхо истории. В день полувековой годовщины ввода войск стран Варшавского договора в Чехословакию для подавления антисоветского прозападного мятежа публикуем главу из книги Бориса Костина и Александра Маргелова "Генерал армии Василий Маргелов" о тех горячих днях. Костин - историк и ветеран ВДВ - сам принимал участие в операции "Дунай" и гордится фактом сопричастности к этому славному историческому событию.

18.8.2018 Юрий Нерсесов
Пропагандоны. «Московский Комсомолец» нашёл себе духовно близкого подзащитного. Им стал обладатель навороченного джипа Ренат Булатов. Выехав на встречную полосу, он убил двух девочек 6 и 7 лет вместе с родителями, но, по мнению газеты, заслуживает сочувствия. Как выдавить слезу из почтеннейшей публики? С помощью стандартных психологических манипуляций.