«Умер Егор Летов» – это нечто несочетаемое, ибо он уже прожил свою смерть – посвятив ей множество песен и даже сокращенное название своей команды.

Солнышко зовет нас за собой вперед
На гибельную стужу, на кромешную ночь...

"Солнцеворот" - это манифест совершенно иной музыки: здесь не нужно никаких глубокомысленных ассоциаций, весь драйв исходит из прямого, непосредственного, невероятно острого переживания. Миф не вторгается в реальность, но порождается ею самой и в конце концов - побеждает ее.

Словно целый мир, словно снежный ком,
Словно напрямик, наугад, напролом,
Словно навсегда, словно безвозвратно...

Тексты Егора - это не модное "измененное" состояние сознания, но совершенно "сорванное". Спетые соответствующим вокалом. Там, где у кого-то символы и смысл, - у него страсти и боль, гневные весны и веселые войска, "Поздно" и "Нечего Терять"…

Буйная кровь просится на волю,
Буйная кровь просится наружу,
Просится, так выпусти, пусть себе гуляет!
Просится, так выпусти, пусть себе идет!

Он не углубляется в тайны, а напротив - весомо, грубо, зримо обнажает их страшное знание, весь кошмар "железной хватки земли", внешне оборотившейся сегодня чистеньким и уютным виртуальным "раем". Здесь вроде бы все всех устраивает, но именно в этой кромешной полуденной инерции ему душно и тошно. Летов - гностик, воин метафизической агрессии против мертвого мира с его обывательскими условностями и потребительскими корзинами. В одном ряду своих "соратников по борьбе" он числит Введенского и Тарковского, Платонова и Маркеса, Прометея и Христа. Понимая последнего, в отличие от, безоговорочно прямо. "Иисус сказал: "Тот, кто нашел мир, нашел труп, и тот, кто нашел труп, - мир не достоин его." (Евангелие от Фомы, 61).

Газета "Я - молодой" (№ 22'97) справедливо назвала ГРАЖДАНСКУЮ ОБОРОНУ "едва ли не последней реально независимой группой русского рока". Ей нечего бояться отлучения от телевидения и FM-радиостанций. Они слишком свободны, вне всяких "форматов". И потому могут себе позволить участвовать в движении "Русский прорыв", а не в официально заказанном "Голосуй или проиграешь". Невзлюбившие за это Егора старые "бунтари-анархисты" так и не поняли, что на деле-то изменились они, а не он. Они полюбили власть (как это трогательно!), а он как был авангардистом, футуристом, основателем контр-культурного "коммунизм-арта" с десятками его безумных альбомов, так и остался. И сегодняшние его песни об "убитой весне" и "проданной дали" - это та же, только более акцентированная верность своему так никогда и не осуществленному, неземному идеалу. Именно поэтому, кстати, "профессиональная оппозиция" может не обольщаться, что приобрела себе такого пассионарного союзника: пылающая "советская родина" Егора - это вселенская мечта, а не сытая и сонная думская фракция. Впрочем, и французские коммунисты когда-то так и не поняли, чем был 1968 год... А либералы от музыки, пугливо замалчивающие этот прекрасно записанный и изданный альбом, доказали тем самым, что окончательно выбрали для себя стерильную зону не только "полит-", но и "культуркорректности". Это даже не декаданс... И тем понятнее, что Солнцеворот мог быть только таким.

Память моя, память, расскажи о том,
Как мы помирали в небе голубом,
Как мы дожидались, как не дождались
Как мы не сдавались, как мы не сдались.