Полемика с Ярославом Кульбако. 

Заслуживает ли внимания исторический опыт российской монархии? Несомненно. Четыре с лишним века, от объединения русских земель вокруг Москвы и свержения власти Орды, до отречения Николая II, с трона российских царей управлялась одна из сильнейших мировых держав, владения которой занимали шестую часть суши и в отдельные периоды размещались на трёх континентах.  

Сейчас внимательное изучение истории империи, причин её расцвета и краха особенно актуально, поскольку  правящий режим даже для приличия не скрывает свою ненависть к погибшей монархии. Правда, интервью Путина с употреблением корявого термина «царистская Россия» мне найти не удалось, но у него есть куда более откровенные высказывания. На встрече со студентами на вопрос, в каком периоде истории он хотел бы оказаться, Путин без колебаний назвал февраль 1917-го, назвав свержение самодержавия одним из самых ярких примеров подъема национального духа.  

Ненависть к Российской Империи особо хорошо заметна в финансируемых государством «исторических» фильмах, начиная с позорного «Сибирского цирюльника».  Прославленные полководцы Михаил Скобелев и Александр Бенкендорф выводятся полными дегенератами, в картине о  1612 годе не нашлось места Кузьме Минину,  а поляков там побеждает придурковатый холоп Андрюшка, которого сделал суперменом призрак испанского наёмника. 

Несомненно, подобные пакости нельзя оставлять без ответа, но не стоит ударяться и в другую крайность, воспевая в «России, которую мы потеряли» каждую мусорную кучу. Почитаешь иных ревностных монархистов и не понимаешь, как жалкая кучка жидомасонов смогла эдакое благолепие порушить? Вроде и царь был гений менеджмента, и адмирал Рожественский при Цусиме едва японцев шашкой не порубал, и во дворе у каждого мужичка коровы сливочным маслом доились, а за неделю всё как ветром сдуло!  

Поскольку подобное бывает только в дурных фантастических боевиках, придётся признать, что к февралю 1917-го мы имели не менее гнилую державу, чем к августу 1991-го. И заметным рассадником гнили стала именно Государственная Дума, причём гниль была заложена в самом принципе её формирования  

Господин Кульбако вскользь замечает, что к выборам допускалась лишь часть населения, а сами выборы имели многоступенчатый характер. Сообщаю подробности: к выборам допускалась не просто часть, а сильно меньшая часть населения. Избирательных прав были лишены все женщины, а также мужчины, состоящие на действительной военной службе, обучающиеся в учебных заведениях и не достигшие 25 лет. То есть, если сравнить с нынешним всеобщим избирательным правом для лиц обоих полов, начиная с 18 лет, включая студентов и военных, получается в два с лишним раза меньше.  

Еще веселее получается с многоступенчатостью. Это и само по себе не здорово, и порой  приносит победу кандидату, получившему меньшую поддержку избирателей, чем проигравший. На президентских выборах 2000 года Джордж Буш-младший стал президентом, уступив Альберту Гору свыше полумиллиона голосов, и такое в истории США случается уже не первый раз. В России 1907 года было ещё хуже.  Многоступенчатость у нас определялась сословностью, и один голос от дворянина приравнивался к 216 от крестьянина и 543 от рабочего.  

Я не фанат всеобщих и равных выборов во что бы то ни стало.  При неразвитой демократии имущественный и образовательный ценз имеет право на существование хотя бы как средство против скупки богатыми демагогами голосов неграмотных и нищих люмпенов. Но фора для выродившегося российского дворянства в начале XX столетия была сущим издевательством и анахронизмом. С какого перепугу голос крепкого хозяйственного мужика весил меньше пятидесятой доли четвертушки волеизъявления проживающего по соседству, пропившего наследство и трижды перезаложившего имение барина?  

Авторы избирательного закона ожидали, что благородные дворянские депутаты в трудный час поддержат монархию? Так в феврале-марте 1917-го эти надежды благополучнейшим образом накрылись медным тазом в лице председателя Думы Родзянко, первого главы Временного правительства князя Львова, принимавшего отречение Николая II лидера «прогрессивных националистов» Шульгина и других успешно кинувших суверена аристократов. 

Далее сравнивая парламенты императорской и путинской России, господин Кульбако ненавязчиво игнорирует вопрос их юридического статуса. А он принципиально различен. Нынешняя Дума - высший законодательный орган страны, имеющий исключительное право на принятие новых законов. Конечно, продавить через неё при нынешнем раскладе можно почти всё, что угодно, но вот обойти было проблематично. Прежняя Дума имела лишь законосовещательный статус, и ниже я покажу, как на законнейшем основании её можно было послать лесом. 

Кроме того, согласно законам Российской империи, персоны царя и премьер-министра были в принципе автономны от депутатов, и те никак не могли на них воздействовать, кроме как с помощью штыков взбунтовавшегося столичного гарнизона и генералов-заговорщиков.  Сейчас хотя бы формальные права парламента куда шире. Нижняя палата утверждает главу правительства двумя третями голосов, преодолевает вето Совета Федерации и президента, а при поддержке тех же двух третей верхней палаты может и отстранить от власти главу государства. Пустая формальность? Сейчас – несомненно, а вот если президент Медведев поссорится с премьером Путиным, депутатская братия может заговорить совсем по-другому! Пока же можно вспомнить о событиях 1998 года, когда коммуно-аграрно-яблочное большинство угрожало отимпичить Ельцина и вынудило его назначить главой правительства Примакова. 

Сильно преувеличивает господин Кульбако и бюджетные полномочия прежней Думы. Бескорыстный апологет николаевской монархии Ольденбург может сколько угодно разглагольствовать о «дрожащих» перед думаками министрах, но в реальности депутатские права по этой части были весьма невелики. Если сейчас нижняя палата утверждает весь бюджет, то сто лет назад, согласно так называемым «бюджетным правилам» от 8 марта 1906 года, она могла претендовать на формировании лишь некоторой его части. Дума не могла посягать на железнодорожные тарифы, цены на водку, личный фонд министра финансов, бюджет Святейшего Синода и финансовые операции императорского двора, к которым помимо прочего относились весьма доходные государственные монополии, типа продажи игральных карт. Не контролировались Думой также суммы бюджета, вписанные туда на основании распоряжений российских императоров изданных до избрания первого российского парламента, а всего мимо народных избранников проходила почти половина казённых финансов! 

Но и это ещё не всё! Бюджетные правила изымали из депутатского ведения военные расходы на период боевых действий и подготовки к ним, а также все расходы бюджета между работами Думы разных созывов. Царь имел законное право распустить её перекроить бюджетные расходы как вздумается и поставить депутатов нового созыва перед свершившимся фактом. В целом статус Думы соответствовал полномочиям английского парламента XVII-го и французских Генеральных штатов XVIII века, имевших право лишь препятствовать введению новых налогов, то есть фактически тому же утверждению бюджета.  

Не имея легальных рычагов воздействия на власть, депутаты словно в насмешку получили в Думе широчайшие возможности для ведения подрывной работы. Господин Кульбако совершенно справедливо отмечает широкий партийный спектр Думы III и IV созывов,  представлявший весь тогдашний политический спектр от черносотенцев до большевиков. Здесь картина смотрится куда приятнее нынешней Думы. (Хотя ещё в прошлой мы видели как более «левого», чем КПРФ коммуниста Виктора Тюлькина, так и монархистов, вроде Андрея Савельева и Николая Курьяновича). 

Подобное представительство имело смысл, получи депутаты реальную власть и реальную же ответственность. Но у них не было ни того, ни другого, зато трибуну для безнаказанного подрыва монархии в Думе господа и товарищи получили замечательную и воспользовались предоставленной возможностью на все 100%. Располагай депутатский корпус опытом соучастия в управлении государством, может, и пронесло бы, но кроме парламентской болтовни и революционного агитпропа, у него за душой не было ничего.  

Временный комитет Государственной Думы, преобразовавшийся во Временное правительство, за считанные месяцы пустил державу в разнос и довёл её до большевистского переворота, который в той ситуации был вполне логичен. Одна революционная хунта свергла другую, поскольку та не только не справлялась с управлением, но и не имела хотя бы минимальной легитимности. Формирование Временного правительства не предусматривалось никаким законом, а за представленные в нём партии голосовало явное меньшинство населения.  

В настоящее же время (как и в позднесоветский период) фактически бесправный парламент имеет достаточно обширные конституционные права. Возникни у нас массовая оппозиционная партия и получи она конституционное большинство голосов с опорой на широкое движение гражданского протеста, нынешнюю административную вертикаль может запросто постигнуть судьба прежней без возникновения вакуума власти образца 1917 года. Шансы на подобное развитие событий ничтожны, но 90 лет назад их не было вообще, и страна рухнула в пропасть.