АПН
ГЛАВНАЯ НОВОСТИ ПУБЛИКАЦИИ МНЕНИЯ АВТОРЫ ТЕМЫ
Среда, 16 января 2019 » Расширенный поиск
ПУБЛИКАЦИИ » Версия для печати
К юбилею Лимонова: записки адвоката Беляка. Часть 9
2013-03-19 Сергей Беляк
К юбилею Лимонова: записки адвоката Беляка. Часть 9

Продолжение. Части 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8

Вам будет противно жить без нас

Выступая на радиостанции "Эхо Москвы" в июне 2005 года, Владимир Жириновский заявил, что Эдуард Лимонов оказался на свободе именно благодаря ему.

"...Я, кстати, к Лимонову положительно относился, - сказал он. - У него было 60-летие в Доме литераторов. Справляли - меня пригласили, я выступил в его защиту. Сказал много добрых слов. И мой адвокат его спасал из Саратовской тюрьмы. Я писал, как депутат... Демократизм у нас в том, что он на свободе, Лимонов, – это я ему сделал свободу. Адвокат вел процесс, а я дал ходатайство. Ведь он освобожден условно, в любой момент его могут арестовать. Ему еще 2 года нужно было сидеть в тюрьме. То есть, я его освободил..."

Эти смелые заявления лидера ЛДПР вызвали бурную реакцию слушателей. В тот же вечер у меня дома раздалось несколько телефонных звонков от моих коллег, которые с усмешками стали расспрашивать: выплачивал ли мне Жириновский или его партия суточные во время девятимесячной командировки в Саратов?

"Наверное, ты, как ласковый теленок двух мамок сосал?.."

Через день объявился и Лимонов, который не скрывал своего раздражения по поводу высказываний Жириновского. Но я постарался его успокоить.

"Послушай, Эдуард, - сказал я, - ничего плохого Вольфович о тебе не говорил. И, по сути, он только слегка преувеличил значение подписанных им ходатайств. Но Жириновский действует как настоящий политик: раз его адвокат участвовал в деле и выиграл его, значит, в соответствии с законами политического жанра, можно и нужно использовать эти факты в своих интересах. Попросту говоря, Вольфович "натягивает одеяло на себя": смотрите, дескать, какой хороший у меня адвокат, а значит, в ЛДПР все такие. И партия Жириновского, - делает уже дальше выводы сам обыватель, - может помочь кому угодно... Ведь обыватель не знает, что я не являюсь членом ЛДПР. Одно слово - политика! Но и ты вправе говорить точно также, когда я веду дела Жириновского или кого-то другого. Ты тоже можешь заявлять, что твой адвокат выиграл то или иное дело. И тем самым привлекать внимание к себе и к своей партии..."

Лимонову явно не нравилась такая "политика".

Однако с Владимиром Вольфовичем он отношений старался не портить и, несмотря на критику в его адрес, всегда относился к нему с уважением. Жириновский тоже относился к Лимонову аналогично, ценя в нем, в первую очередь, большого писателя, а позднее стал уважать и как человека, сумевшего создать и сохранить, в непростых условиях, многочисленную, боевую партию, каковой являлась НБП.

При случайных встречах на радио, телевидении или на каких-то официальных приемах они всегда живо общались между собой, объединенные не только общим прошлым, но и одним адвокатом в настоящем.

А я всегда относился к Владимиру Вольфовичу так же тепло, как и он ко мне, с первых же дней нашего знакомства в августе 1991 года.

Я видел Жириновского в разные годы его жизни на протяжении более двадцати лет, - в различных, порой драматических, ситуациях, в каких оказывался не только он сам или его партия, но и вся наша страна. Как то было в конце 1992 года, когда ЛДП СС (Либерально-демократические партия Советского Союза) была ликвидирована Минюстом России (возглавляемым тогда "славным сыном чувашского народа" Н.Федоровым, заслужившим своими лакейскими прогибами пост руководителя Чувашии) якобы, из-за "наличия в ее списках мертвых душ".

Или как то было осенью и зимой 1992-1993 годов, когда в прессе, по указанию Кремля, было введено табу на упоминание имени Жириновского и его партии, и мне приходилось с помощью подачи бесчисленного количества судебных исков к различным СМИ о защите чести и достоинства Владимира Вольфовича пробивать эту информационную блокаду.

Или как то было "золотой московской осенью" 1993 года, когда Белый дом (тогдашний Российский Парламент) находился под обстрелом танковых орудий и снайперов спецназа.

Я видел Жириновского и в минуты его политического триумфа 12 декабря 1993 году, и в дни последующих политических побед, в праздники (в том числе - семейные) и в торжественные юбилеи, на которых выступали даже "Песняры" (настоящие - с Мулявиным). И, признаюсь, у меня никогда не было повода в нем разочароваться.

Он мог быть суровым с окружающими или сварливым, но никогда не унывал, упрямо верил в свою "звезду" - в свое предназначение, и имел удивительную способность всегда выходить сухим из воды. Мне было легко и приятно с ним общаться (может быть, потому, что я был самым независимым человеком в его окружении, а независимость дорогого стоит).

И я всегда получал удовольствие от нашего общения, будь-то в его служебном кабинете, или в машине по дороге куда-нибудь, или у него дома.

Приятно общаться со счастливым человеком. А Владимир Жириновский всегда виделся мне именно счастливым, - человеком, нашедшим свой путь в жизни.

"Ты все еще ищешь себя, - как-то сказал он мне, развалившись на мягком кожаном диване в коридоре Верховного суда на Поварской. - У тебя много талантов, и ты не знаешь на чем остановиться: занимаешься и юриспруденцией, и фотографией (кстати, фотопортрет Жириновского, сделанный мною, - где он запечатлен с бородой, - один из самых его любимых), и музыкой, и кино (вероятно, он имел ввиду документальный фильм "Иркутское СИЗО: территория пыток", продюсером которого я являлся). Я тоже искал и вот нашел: мое любимое и единственное увлечение - политика".

И, надо признать, достиг он в ней невиданных для конца XX века успехов! Создать политическую партию, которая стала бы не только массовой, но и парламентской на протяжении 20-ти лет - такого уже давно не знал мир!

И в то же самое время он остается все тем же заводным, эмоциональным Вольфовичем - прекрасным полемистом и оратором, каким его знают и любят миллионы людей еще с начала 90-х годов.

Меня часто спрашивают: каков Жириновский в личном общении? И я отвечаю, что знаю его как спокойного, уравновешенного, внимательного человека, умеющего не только говорить, но и слушать, часто - уставшего, немного сентиментального, с развитым чувством юмора и начисто лишенного высокомерия и ханжества.

Конечно, годы напряженной, хотя и любимой, работы дают себя знать. Но, несмотря на солидный возраст и высокое положение, которое Жириновский занимает сейчас на российском политическом Олимпе, из него, словно черт из табакерки, нет-нет да и вылезет тот остроумный, крикливый, задиристый "Жирик", которого мы все помним - герой многочисленных анекдотов и любимец молодежи. Если хотите, он - панк официальной российской политики. А то, что он еще и ледокол русского национализма - это совершенно бесспорно.

И все же мне лично Жириновский был всегда интересен как простой человек.

Когда однажды, лет 13-14 назад, Владимир Вольфович поехал поздней осенью на Кипр, чтобы отдохнуть там без людской светы несколько дней, ему не позволили этого сделать местные жители-киприоты. Они не давали ему возможности спокойно пройтись по улочкам вымершего Пафоса, зазывая в свои пустые магазины и ресторанчики. И, знаете, он, несмотря на всю свою усталость, не отказывал им в общении!..

Или: безлюдный, пятизвездочный кипрский отель в межсезонье. Ни туристов, ни надоедливых, раздражающих своими криками детей, - никого! Тишина и покой, о чем можно было только мечтать!..

И вдруг, как-то утром, спустившись из гостиничного номера на завтрак в ресторан, Жириновский неожиданно услышал русскую речь и увидел сидящих поодаль от него трех здоровенных парней в футболках и спортивных штанах. Они сидели за круглым, застеленным белой скатертью, столом, спиной к залу, и потому не видели Жириновского. Он подошел к ним сзади и, неожиданно хлопнув рукой по плечу одного из этих русских богатырей, рявкнул: "Ну, что, братва, когда будем прописываться?"

Парни с угрожающим рыком повернули головы и, увидев стоящего перед ними в такой же майке и штанах Жириновского, в один голос радостно воскликнули: «Вольфович!.."

Потом, расставаясь, они попросили его сфотографироваться с ними на память. Фотоаппарат дали секретарю Жириновского, а он сам заставил своих новых знакомых снять с себя золотые цепи и надел их все на себя.

"Я же для вас авторитет? - спросил он с улыбкой. - А чего у вас цепи какие-то разные?.. Эта - толстая, а эта еще тяжелей... Наверное, неспроста, а?.."

Парни смущенно заулыбались, признавая безусловный авторитет и верховенство над собой Вольфовича.

К чему я это вспомнил? Возможно, если будет к месту, я расскажу еще и другие забавные истории, которые происходили с Жириновским. Но я вспомнил это к тому, чтобы продемонстрировать поразительную способность Владимира Вольфовича находить общий язык и общаться с любой аудиторией. И невозможность для него долго обходиться без такого общения.

В июле 2008 года у меня вышел очередной музыкальный альбом "Нет слов" ("Net cлоv"). Презентация проходила в помещении магазина "Союз" на Страстном бульваре, в самом центре Москвы.

Я, как и всегда, пригласил на презентацию и Жириновского (он часто приходил на мои музыкальные презентации или вернисажи).

Но в тот день в семье Владимира Вольфовича было скорбное событие - поминки по поводу недавно скончавшейся его старшей сестры Веры (которая очень тепло ко мне всегда относилась, а в своем "Володичке" просто не чаяла души). В связи с этим Владимир Вольфович сказал, что, возможно, не успеет на презентацию.

Собрались гости - человек около двухсот, что, в сравнительно небольшом помещении, создало ощущение столпотворения.

Среди гостей были Лимонов со своей тогдашней подругой Еленой Курапиной (Магдаленой), которую сам он позднее описал в книжке "В Сырах" как Лору Вагнер. Был председатель думского Комитета по делам СНГ, а сейчас - губернатор Смоленской области Алексей Островский (начинавший когда-то как талантливый фотограф-репортер, а затем успешно занимавшийся бизнесом и работавший долгие годы секретарем Жириновского).

Сергей Троицкий (он же - "великий и ужасный" Паук - лидер группы " Коррозия металла") приехал в "Союз" со своей женой, маленькой дочкой и толпой скинов. Здесь же находилась масса нацболов, мои коллеги-адвокаты, знакомые литераторы, художники, фотомодели, журналисты, телевизионщики...

И вдруг появился Жириновский в окружении своих охранников и целой свиты секретарей и помощников. Он приехал сразу после поминок, и было видно, что очень рад окунуться здесь в атмосферу жизни после траурной атмосферы смерти, царившей в доме у его родственников.

Молодежь (нацболы и скины) встретили Жириновского гулом одобрения и бросились фотографироваться с ним, тут же пересылая по интернету свои фотки с "прикольным дядькой" в Facebook и в ЖЖ.

Жириновский подошел к Лимонову, дружески поприветствовав его. (Лимонов ждал Вольфовича, хотел встретиться с ним здесь, в неформальной обстановке, чтобы обсудить один вопрос). И вот это стало возможным. Они сели за столик, зарезервированный для Жириновского, и переговорили. Результатом этих переговоров было прекращение нападок на нацболов со стороны одного из элдэпээровских депутатов - Сергея Абельцева, бывшего командира роты, заместителя директора овощного совхоза, а затем - доктора наук, известного своими грубыми высказываниями по любому поводу, а также дружбой с могущественным, многолетним начальником ФСИН Ю. Калининым (теперь и тот, и другой - бывшие).

Ну а на презентации Владимир Вольфович так разошелся, что в итоге пересел за стол ведущих и стал вести диалог с залом.

По дороге в "Союз", в машине, он, как выяснилось, частично прослушал мой альбом и выделил в нем, наиболее понравившуюся ему, песню "Позорная страна".

"Вот, - сказал он, - это очень грустная песня. Она цепляет за живое. Я прочитал и удивился, что, оказывается, сам Сергей написал и музыку, и эти слова. Все ищут таланты, кругом попса, шансон, а настоящие таланты, вот они - рядом. И все человек делает сам!.. И еще Родину любит. Он не смеется над нашей несчастной Родиной, не злорадствует, как некоторые. Он переживает. Но такой позорной нашу страну сделали коммунисты и демократы. Когда мы, ЛДПР, придем к власти, Беляк напишет новую песню - "Счастливая страна"!.. Дайте мне еще один диск, - я на следующей неделе буду встречаться с Путиным и передам диск ему. Пусть послушает. И пусть знает, какие у нас люди!.. Нет, дайте мне два диска, я второй вручу еще и Медведеву. Тем более что он любит рок-музыку. Вот пускай и слушают. И задумаются..."

Выступавший следом за ним Паук был неподражаем, и его речь, как обычно, сопровождалась гомерическим хохотом и аплодисментами.

"От сумы и от тюрьмы, например, не зарекайтесь, - подытожил он свое выступление. - Поэтому, прослушав новый, ломовейший альбом адвоката Беляко, скорее собирайте деньги и в своей модной "суме", например, несите их адвокату, чтобы он отмазал вас от тюрьмы".

Краткий сюжет об этой презентации показал телеканал Россия, а несколько газет и интернет изданий сообщили (помимо общей информации о гостях и их выступлениях), что на презентации будто бы я сам "особенно рекомендовал такие хиты из нового альбома, как "Позорная страна" и "Белая горячка". Однако никаких "хитов" я, разумеется, не рекомендовал, а песни под названием "Белая горячка" в альбоме вообще не было.

Суть же заключалась в том, что, отвечая на вопрос журналистов, почему группа называется "АDВОКАТБЕЛЯК ", я рассказал, что такое название предложили сами музыканты (и это делало мне честь), хотя имена собственные в названиях групп вовсе не редкость. Но мои музыканты исходили из того, что их друг, как они говорили, "не совсем обычный адвокат". А к тому же, слово "беляк" - весьма многозначительно, что очень важно для названия рок-группы. И оно означает не только зайца-беляка или белогвардейца. На слэнге художников 60-70 годов "беляк" обозначало еще и... белую горячку. "На меня вчера беляки напали!.." - говорил какой-нибудь художник своим друзьям и те сочувственно кивали головами, разливая портвейн в стаканы.

Поэтому такое название - "АDВОКАТБЕЛЯК" (то есть адвокат-белогвардеец или адвокат - белая горячка) звучало очень по рок'н'рольному.

Известный музыкант Александр Лаэртский, еще на презентации первого нашего альбома в 2001 году, заметил, что "такое название нужно было специально придумывать, а тут все родилось само собой, - без всякой бутылки".

Вот, собственно, об этом я и рассказал на пресс-конференции. И откуда журналисты взяли "хит "Белая горячка" - для меня так и осталось загадкой. Возможно, их внимание на какое-то время отвлекла раздача дармового вина и бутербродов, но, в любом случае, невольно запущенная ими "утка" привлекла дополнительное внимание читающей публики к самому альбому. Как говорит Жариков, информация бывает со знаком "плюс" или со знаком "минус", и знак "минус" часто превращается в "плюс"...

Что же касается Паука и Лаэртского, то оба они через не несколько лет приняли участие в записи рок-альбома "ЛИМОNOFF", который я продюссировал.

Кроме того, с Александром Лаэрстким связана еще одна интересная история: история единственного рок-концерта в Государственной Думе.

Этот концерт был устроен по поводу презентации книги "Б. Немцов - А. Климентьев: игра на интерес”, вышедшей в Москве в самом начале 1998 года.

Небольшой тираж книги не дал возможности с ней познакомиться массовому читателю, а сейчас, спустя 15 лет, она уже является настоящей библиографической редкостью.

Данная книга была подготовлена и издана мною при активном участии моего приятеля Сергея Жаринова (более известного под псевдонимом Жариков) - бывшего барабанщика и идейного вдохновителя советской панк-группы "ДК", а затем - журналиста и... Нет, не хочется называть его затасканным словом "политолог", так как ценность данной профессии за последние годы слишком девальвировалась, превратившись во что-то среднее между гадалкой на кофейной гуще и шулером-наперсточником, поэтому лучше назову Жарикова культурологом, - культуролог, а ныне еще и популярный блогер.

Жарикову - великому мистификатору, человеку, обладающему большим умом и обширными знаниями, - понравилась идея рассказать на примере "дела Климентьева" о нашем времени, о людях, представляющих Систему, и тех, кто осмелился противостоять ей.

Я хотел наполнить эту книгу звуками и запахом реальной российской жизни 90-х годов, голосами десятков, а то и сотен различных людей - участников судебного процесса: судей, адвокатов и прокуроров, свидетелей - рабочих и служащих Навашинского судостроительного завода "Ока" (на стапелях которого Климентьев начал было строить морские суда, но был арестован по обвинению в хищении кредитных средств), работников предприятий и фирм самого Климентьева, нижегородских ночных клубов и казино, местных и московских чиновников, банковских служащих и представителей западных фирм-поставщиков металла, корабельных двигателей и оборудования, а также российских политиков и журналистов, кто непрерывно следил за ходом процесса.

Но я не хотел превращать эту книгу в простую компиляцию ранее опубликованных газетных и журнальных статей. Все тексты (а там присутствовали тексты, отражающие совершенно полярные позиции авторов: от абсолютной поддержки Климентьева до полного неприятия его лично и всей его деятельности) были мною тщательно отобраны, систематизированы и отредактированы, чтобы читатель смог сразу, без затруднений, вникнув в суть проблемы, с интересом следить за развитием сюжета.

Более того, в книгу была включена специально написанная для нее В.Жириновским статья и помещена статья Э.Лимонова на данную тему. Сам я тоже написал большую статью в качестве предисловия, а Жариков - послесловие к книге.

Но и это еще не все. В книгу была включена моя речь в суде, как основного защитника подсудимых Андрея Климентьева и Aлександра Сергеевича Кислякова (директора Навашинского завода), наиболее яркие фрагменты речей других адвокатов, а также выдержки из приговора суда.

Фактически то была попытка возобновить публикацию речей адвокатов по резонансным делам, как это делалось до Октябрьской революции.

И вот Жариков откликнулся на мои задумки и, как человек опытный в издательском деле и полиграфии, помог с версткой книги и созданием ее макета, а кроме того договорился с типографий Министерства обороны, где он ранее печатал свой журнал "Атака" и что-то еще.

Так как содержание книги получилась достаточно острым, мне пришлось, для подстраховки, обратиться к еще одному моему доброму приятелю - депутату Государственной думы от ЛДПР Егору Соломатину (приезжавшему в Нижегородский областной суд в качестве общественного защитника Климентьева), чтобы он дал согласие фигурировать в книге в качестве ее составителя.

Соломатин все прекрасно понимал, готов был меня собою прикрыть, но, будучи человеком порядочным и скромным, не хотел получать незаслуженные лавры.

"О лаврах говорить преждевременно, - успокоил я его. - А вот безвестная судьба сотен и даже тысяч бывших депутатов Госдумы, благодаря этой книжке, поверь, тебе грозить не будет".

Ровно через год после этого, в 1999 году, мы с Жариковым и Соломатиным выпустили вторую книгу, сделанную в том же самом ключе и даже похожую по дизайну: "Мэр Коняхин: покушение на Систему". Эта книга была посвящена следующему громкому судебному процессу в России конца XX века, в котором мне довелось участвовать - первому уголовному процессу в стране над всенародно избранным мэром небольшого шахтерского городка Ленинска-Кузнецкого, перешедшего дорогу не только местным властям и столичным коррумпированным чиновникам, но и "угольной мафии" - посредникам-перекупщикам и бандитам.

Мне неловко давать оценку своему труду - книгам о Климентьеве и Коняхине, которые Лимонов позднее назвал "психодрамами", поэтому я процитирую лишь фрагмент рецензии А.Волина и С.Рютина на первую из них в газете "Завтра" (в номере от 24.02.1998 года):

"Данный сборник уже стал образчиком русского политического постмодерна и является своеобразным комментарием к нашумевшему делу Климентьева. В ней беспристрастно и отстраненно отражена хроника судебного процесса, переходящего постепенно в процесс политический. Две значимые фигуры российской реал-политики — политик и бандит — это и есть постмодерн... Документ эпохи содержит стенограмму некоторых судебных заседаний по делу Климентьева. Все читается как криминальное художественное произведение. Собственно, это так и есть... Судебная хроника превращается в масскульт... Издание снабжено оригинальными фотографиями. Можно дарить детям на праздник Пурим".

Конечно, я допускал, что сам герой этой книги Андрей Климентьев (как впоследствии и Геннадий Коняхин) может не понять или даже отнестись с обидой на то, как была рассказана, а точнее - представлена нами вся эта история: без лакировки, без каких-либо прикрас, с известной долей иронии и злого сарказма. Какой к черту "постмодерн", если на карту была поставлена его судьба и сама жизнь! Но вот прошло время и, надеюсь, все встало на свои места: наша задумка изложить в виде документального повествования правду о тех событиях и о том времени стала теперь понятна и оценена по достоинству абсолютно всеми.

Я не видел Андрея с тех самых пор, как он вышел на свободу. Произошло это прямо в зале Нижегородского областного суда. Больше мы с ним практически не общались. (Какое-то время я продолжал общаться с его братом Сергеем, с которым подружился за время работы в Нижнем Новгороде). Жизнь развела наши пути-дороги: я уехал в Кемерово защищать мэра Ленинска - Кузнецкого, параллельно вел в Москве несколько сложных дел, в том числе "дело статистиков" и дело о поставке в Россию из Южной Америки 200 кг. кокаина, а Андрей пошел в политику - выдвинулся на пост мэра Нижнего Новгорода, был избран им и тут же, до инаугурации, вновь арестован, судим и отправлен отбывать наказание в Кировскую область.

Вообще-то, при всех его минусах (а у кого их нет?) это был и есть человек недюжинных способностей, харизматичный, умный, сильный и невероятно энергичный. Но человек, который, в силу своего характера и целого ряда объективных причин, так, к сожалению, и не смог сделать для своей страны то, что вполне мог сделать и для чего, вероятно, был рожден. Он наверняка мог бы стать прекрасным, инициативным хозяйственником - руководителем города или целой области, ярким депутатом или политиком. Но так и не стал ни тем, ни другим, ни третьим, ни четвертым. В России, как известно, инициатива наказуема. А современная Россия, которая так нуждалась в таких людях, как Климентьев, получила вместо них, после августа 1991 года, вначале невежественного пьяницу Ельцина в окружении холуев типа Коржакова (которые затем предали его), потом "мальчиков в джинсах" (по выражению Климентьева) - дилетантов-демократов, типа Немцова и Бревнова, а уже затем озлобленных на 90-е годы чекистов и юристов, типа Путина и Медведева, Сечина и Иванова, которые в те годы были аутсайдерами - серыми мышами и молью, боящейся света. Но, как говорится в Евангелие от Матфея (которое эти люди не читали) "и последние станут первыми"!..

Грустно, что судьба выбрала не того, кто пытался строить на Навашинских верфях под Нижним Новгородом современные корабли и "крутил" полученные на это в середине 90-х миллионы долларов кредитных средств, а маленьких чиновников, бесталанных людей, крутивших мелкие деньги, получаемые ими от взяток и откатов и строивших себе дачный кооператив "Озеро" под Санкт-Петербургом. История России полна таких причуд.

Я уже сейчас слышу возражения некоторых из читателей, в том числе и моих друзей, что Путин и его "команда", дескать, вовсе не были озлоблены на 90-е годы, а наоборот, это было благодатное для них время "первоначального накопления капитала" как финансового, так и карьерного. И аутсайдерами они, якобы, не являлись, а Путин вообще сделал отличную карьеру в питерской мэрии и потом - в Кремле. И денег у членов кооператива "Озеро" уже тогда будто бы было не меньше, чем у Климентьева. А началось все, мол, еще в начале 90-х с разворовывания гуманитарной помощи, поступавшей в Питер...

На все это я могу ответить так: когда я говорю, что они были озлоблены на "лихие 90-е", то имею ввиду, в первую, очередь САМОГО Путина, и его собственные высказывания на сей счет. И такое его отношение к тем годам в жизни нашей страны вполне объяснимо.

Он, отставной чекист, не дослужившийся и до полковника, с трудом пристроился к Собчаку в мэрию и стал, по сути, ничтожным городским чиновником. И таким пробыл большую часть 90-х. Какая уж тут "отличная" карьера?.. То, что произошло потом это было лишь "счастливым билетом", какой выпадает, порой, кому угодно, и к власти (история свидетельствует об этом) часто приходят далеко не самые лучшие и достойные.

А деньги, что были у членов кооператива "Озеро" - просто НЕСРАВНИМЫ с теми, что крутились в Москве! "Гуманитарная помощь"? Смешно!..В середине 90-х годов все эти люди вместе с Путиным (не во главе, а - вместе!) были лишь мелкими провинциальными деятелями, и не более того. Никаких нефтяных и газовых денег у них тогда НЕ БЫЛО и в помине!..

А вот тот же Климентьев уже тогда имел (помимо различных предприятий и кучи коммерческой недвижимости а России и за границей) собственные морские корабли и СТРОИЛ НОВЫЕ за десятки миллионов долларов, которые ОТКРЫТО держал в своих руках. Про его виллу в Норвегии и прочее, прочее, прочее и говорить не хочется, в то время как члены кооператива "Озера" мечтали тогда лишь о квартирках в Испании.

Кроме того, в те годы главной силой в правоохранительных органах (а значит, и в стране) были не чекисты, а менты, - рубоповцы Рушайло. (Признаться в приличном обществе, в том, что ты бывший сотрудник КГБ в тот период было и стыдно, и небезопасно, - могли запросто дать по морде). Каждый год такой жизни для бывшего чекиста Путина шел за два. Именно рубоповцы разъезжали тогда по российским городам на крузерах и джипах как бандиты - с такими же бритыми затылками и "голданами" на бычьих шеях, крышуя половину всего частного бизнеса (другую часть крышевали сами бандиты). Путин знал это. И разве такое могло ему нравиться? И где теперь г-н Рушайло?.. А где сейчас Шутов? Где Кумарин, который Барсуков? Где Березовский? Где, наконец, благодетель Пал Палыч Бородин?.. Ау, ребята, вы где?.. Где Бадри Патрикацишвили - мы знаем.

А ведь тогда, в 90-х годах, помимо вспышки уличной преступности, в стране была еще и реальная свобода (свобода слова, печати, митингов, демонстраций), были более-менее независимые суды!.. Но, правда, не было гимна Михалкова-Александрова, и памятника Дзержинскому на Лубянской площади в Москве тоже не было. И вы считаете, такое могло понравиться бывшему чекисту-коммунисту Путину?..

Теперь гимн вернули, свободу убрали, суды подчинили. Вместо рубоповцев на джипах стали ездить и крышевать бизнес чекисты, - они теперь наша главная сила, "крюк, удерживающий страну от падения в пропасть".

Конечно, я понимаю, неприятно осозновать, что нас (страну) поставили раком и поимели люди ничтожные. Куда легче смириться, с тем, что тебя подчиняют, ломают или заставляют плясать под свою дудку какие-нибудь великаны типа Чингизхана, Наполеона или Сталина. Но я категорически против того, чтобы демонизировать тех случайных "пассажиров" (как любил говорить Климентьев), что правят сейчас Россией.

И только через 10-ть лет после выхода нашей книги Андрей Климентьев написал свои воспоминания - "Между властью и тюрьмой", которые касались, в том числе, и событий 1996-1997 годов. Но это уже - совсем другой жанр.

Итак, презентация книги '"Б.Немцов - А. Климентьев: игра на интерес” состоялась в Госдуме и там, по случаю этого события, выступил Саша Лаэртский со своим бэнд'ом.

Все это действо происходило в знаменитом думском буфете на 12-ом этаже, где обычно мы с нашими друзьями (приходившими в Думу на открытые слушания (или семинары) по различным вопросам, организуемые чуть ли не еженедельно Комитетом по геополитике) устраивали посиделки за стаканом чая, а иногда в стакан или в кофейную чашечку буфетчица Наташа скрытно наливала нам что-нибудь и покрепче.

Мы с Андреем Архиповым (бывшим первым пресс-секретарем В.Жириновского, а в описываемый момент - работником аппарата этого самого Комитета, который возглавлял еще один известный элдэпээровец А.Митрофанов) заказали помещение буфета "под мероприятие комитета и фракции ЛДПР". Я оплатил фуршет, собрались гости, начиная от Митрофанова с Соломатиным и прочих депутатов всех думских фракций и заканчивая нашими друзьями и подругами.

Пришел и Лимонов. Пока была торжественная часть, выступали депутаты и гости - все было чинно да благородно. Потом выпили по первой. И не успели выпить по второй и как следует закусить, как заиграл "Лаэртский бэнд".

Звук электрогитар и клавишных и сам ехидный, сладкозвучный голос Сашки Лаэртского, многократно усиленный динамиками, заставил содрогнуться и опешить всех собравшихся, большинство из которых даже не заметили вначале среди шумной многочисленной толпы людей музыкантов с инструментами и аппаратурой. Ведь те стояли не на сцене или подиуме (которых там вообще не было), а прямо среди гостей вечеринки, - у окна.

Впрочем, и "вечеринкой" то мероприятие назвать было нельзя, так как оно началось часов в пять вечера, т.е. в рабочее время, а музыканты заиграли около шести.

Ну а когда до публики дошел смысл того, о чем начал петь Лаэртский, тут даже "матершинник" Лимонов удивленно поднял брови и с улыбкой вопросительно посмотрел на меня. Мы стояли с ним у буфетной стойки с бокалами вина, и я постарался изобразить на своем лице полнейшее равнодушие, хотя и сам, если честно, не ожидал услышать такого!

Мы, разумеется, не согласовывали с Лаэртским список песен, которые он собирался исполнять. Я предполагал всякое, но услышанное (а это были исключительно вещи из его нового альбома "Вымя") меня поразило и... сильно порадовало.

Да-да, я был рад, что первый рок-концерт (как оказалось, и последний) в стенах пафосной, лицемерной и бессильной Думы, придуманной Бурбулисом, Шейнисом и Шахраем как бутафорское сооружение (должное олицетворять собой элемент "государственного устройства современной России" и воздвигнутое на пепелище и крови расстрелянного из танков Парламента), оказался именно таким и с такими песнями.

Это выглядело не только как "пощёчина общественному вкусу", но и самый настоящий смачный плевок в сторону тех, кто засел в этом здании и за зубчатой стеной Кремля, кто упрятал за решетку Клименьева и Кислякова, кто ежедневно и ежечасно разворовывал нашу страну, не выходя из своих кабинетов и прикрываясь красивыми словами о благе народа и прочей чепухой.

Публика застыла в оцепенении, а некоторые стали благоразумно покидать буфет. Первым, помню, выскочил депутат-коммунист, член Комитета по геополитике, и его помощники, кабинеты которых располагались на этом же этаже. Потом незаметно ушел и Митрофанов, когда Лаэртский запел песню про Восьмое марта:

По Военно-Гpузинской доpоге
Пыльный обоз хуячит,
Везет бельё кpужевное,
Бижутеpию да колготы
Женщинам, что в окопах,
Касках и пpотивогазах
Уже втоpую неделю
Заняты важной pаботой -
Hа них пpовеpяют газы,
Тpассиpующие пули
И охуенные бомбы,
Напалмовые и не очень,
Пить не дают, не коpмят,
Слепят пpожектоpами,
Удобpением посыпают,
На ночь pевун включают,
Спизженный кем-то с судна,
Идущего на списанье,
Hо всё же достаточно мощный,
Hесмотpя на пpеклонный возpаст.
Hасекомыми женщин тpавят,
Всякой вошью лобковой сpаной,
Клопами там, осами pазными
И клещами энцефалитными.
Пыльный обоз пpипиздил
Почти что вплотную к окопам,
Разгpузил бельё кpужевное,
Бижутеpию и колготы...
А потом невъебенный бульдозеp
Hа глазах охуевших женщин
Смешал всю хуйню эту с гpязью.
Сегодня - Восьмое Маpта!

Из песни слов не выкинешь, поэтому я позволил себе процитировать здесь без купюр то, что пел Лаэртский в Госдуме в феврале 1998 года.

Надеюсь, теперь вы отчетливо представили себе физиономии присутствовавших там людей и смогли лучше ощутить атмосферу всего происходившего.

Возможно ли такое вообще?

Да, тогда было возможно. Тогда и суды, как видим, выпускали из-за решетки таких людей как Климентьев и Коняхин. А чуть позднее был оправдан и "террорист" Лимонов.

Когда Эдуард сидел в Саратовской тюрьме, и мне приходилось отвечать за него на многочисленные вопросы, которые задавались ему журналистами в письменном виде (да, было и такое, признаюсь), я однажды написал фразу: "Вам будет противно жить без нас".

Потом, в 2004 году, эта фраза была использована нами при оформлении второго альбома группы "АDВОКАТБЕЛЯК", который назывался "Организованная группа", и где впервые прозвучали несколько песен на стихи Лимонова.

"Вам будет противно жить без нас".

Написав это, я имел в виду и Лимонова с его самоотверженными товарищами по партии, и себя самого, и Жириновского, и Лаэртского, и Паука, и своих питерских друзей-музыкантов, и Архипова с Жариковым, и художника-дизайнера всех наших альбомов и книг - Сашу Волкова, и наших общих друзей-журналистов, и наиболее ярких и смелых депутатов Госдумы, и писателя Александра Проханова, и, конечно же, таких самородков, как Андрей Климентьев.

То есть, практически, всех, о ком я здесь пишу.

Сергей Беляк

Продолжение следует

Иллюстрация вверху - картина известного художника-примитивиста Игоря Быстрова (1952-2011) «Распальцовка, или Адвокат Беляк и его клиенты В. Жириновский, А. Климентьев, Э. Лимонов и Г. Коняхин», 1998 год.

ГЛАВНЫЕ ТЕМЫ » Все темы
Политический портрет
ПУБЛИКАЦИИ » Все публикации
13.1.2019 Юрий Нерсесов
Властители дум. Быков-Зильбертруд, Дымарский и Венедиктов имеют полное право сожалеть о Гитлере-освободителе. Не понятно только, с какого перепугу их оплачивает владелец «Эха Москвы» «Газпром». Не потому ли, что многие столпы этого государства сами испытывают слабость к фюреру и его приспешникам? Или, по крайней мере, считают их более позитивными историческими фигурами, чем советские лидеры.

6.1.2019 Александр Сивов
Протест. Ну и вишенка на торте: жёлтые жилеты взломали, с использованием автопогрузчика, дверь государственного секретариата, управляемого Бенжамином Гриво, и проникли внутрь двора секретариата «с целью повреждения автотранспорта». Нападавшие успешно отступили без задержания, кто они – неизвестно, лица их были прикрыты респираторами и шапочками.

28.12.2018 Сергей Лебедев
Эхо истории. Одна из самых кровавых войн XX столетия - Алжирская 1954-62 годов - строго говоря, была не колониальной, а гражданской, поскольку Алжир юридически не был колонией, а считался тремя департаментами Франции. Не случайно тогда французы говорили: «Как Сена пересекает Париж, так Средиземное море пересекает Францию».

23.12.2018 Александр Сивов
Протест. По поводу Макрона жилеты уже говорят не об отставке, а о тюрьме. В Интернете по поводу и без повода везде появляются изображения гильотины. Ситуация в стране сравнивается с 1934 годом (попытка правого путча) и 1958 годом (фактически военный переворот, приведший к власти де Голля на фоне неудачной войной в Алжире).

18.12.2018 Михаил Трофименков
Общество зрелищ. Кто-кто, а Сталин не смешон. Проблема «Смерти Сталина» в том, что её герой не Сталин, а его смерть. Физиология смерти не может быть аргументом в политическом споре. Это табу нарушал Сокуров в «Тельце». Но это табу, как инцест или педофилия. Если против Сталина нет аргументов, кроме его предсмертных мучений, авторы фильма расписались в собственном бессилии.

14.12.2018 Александр Сивов
Протест. То, что во франкоязычном Брюсселе собственные жёлтые жилеты уже попытались ворваться в здание Европарламента, особого удивления не вызывает. Но свои жёлтые жилеты объявились в иракском городе Басра и в знак протеста проблем с поставками электричества и питьевой воды они уже взяли штурмом бюро управляющего этим городом.

13.12.2018 Юрий Нерсесов
Общество зрелищ. Мир британского фантаста Филиппа Рива столь мрачен и жесток, что показ всех его красот сделал бы фильм запретным для подростков. Продюсеру Питеру Джексону и режиссёру Кристиану Риверсу пришлось изрядно порезать роман «Смертные машины» при экранизации. Но читать его не менее интересно, чем смотреть картину от создателя «Хоббита».

2.12.2018 Александр Сивов
Протест. Напряжённость в стране ощутима, она просто висит в воздухе. Можно услышать во множестве проклятия, причём даже не столько в адрес конкретных властей, но Системы в целом. Единственный позитивный момент для французов заключается в том, что в Италии и Испании ситуация ещё хуже. И нынешнее повышение налогов на бензин – лишь повод выплеснуть своё негодование.

25.11.2018 Андрей Дмитриев
Эхо истории. 125 лет назад появился на свет Лазарь Каганович. Одному из ключевых деятелей СССР раннего периода бы отведена долгая жизнь, почти 98 лет. Круг его деятельности был чрезвычайно широк. Не менее широка география - Киев, Донецк, Саратов, Гомель, Нижний Новгород, Туркестан, Харьков, Кавказ, Москва… Есть в биографии Кагановича и менее известные страницы, связанные с Петроградом-Ленинградом.

24.11.2018 Сергей Лебедев
Война и мир. Восемьдесят лет тому назад в географическом центре Европы велись немасштабные, но все же реальные боевые действия, в которых погибали люди. До начала Второй мировой войны оставалось еще меньше года, но в Карпатских горах уже гремели выстрелы.